Миг счастья ускользающий

Двор был пуст. Блестели дочиста отмытые дождем машины, на асфальте у подъезда виднелось несколько полустертых меловых линий – все, что осталось от начерченных детворой классиков. Лена открыла дверь, поднялась на лифте, вышла на своей площадке, отряхивая мокрый зонтик, и остановилась в изумлении: у дверей квартиры стоял Денис. Джинсы и рубашка у него были насквозь мокрыми, волосы тоже, как будто он только что вылез из душа.

— Ты почему вернулся? – Лена поспешно сунула руку в сумочку, доставая ключи.

— Да так. – Он неопределенно пожал плечами. – Неохота было никуда ехать.

— Простудишься теперь, весь мокрый. – Она отперла дверь и затолкнула его в квартиру – Я ж тебе денег дала. Посидел бы в каком-нибудь баре. Или, на худой конец, съездил к Петру, купил бы ему что-нибудь в подарок – у него, кажется, день рожденья.

— Ему один подарок – чекушка, – хмыкнул Денис, стаскивая рубашку.

Лена загнала его в ванную, а сама пошла на кухню, – вскипятила чайник, достала из запасников баночку малинового варенья. Боялась самой себе признаться: она рада, что он пришел. Ужасно рада, как последняя дура. «Ну и чего я добьюсь подобным образом? – укорила себя Лена. – Все равно что собаке хвост отрезать по кусочкам, а не одним махом».

Денис пришел на кухню, покрасневший от горячего душа и слегка потерянный. Выпил налитый Леной чай, послушно съел лечебное варенье.

— Лен, ты что без меня делала?

— Ничего. – Она усмехнулась и отвела глаза – слишком уж пристально, в упор, он на нее смотрел.

— Совсем ничего?

— Совсем. Вот, только деньги получила.

— Хочешь, я тебе табуретку починю? Смотри, она у вас разболталась, того и гляди развалится начисто.

— Ты молоток-то в руках держал? – проговорила Лена ласково и недоверчиво.

— Держал.

— Может, лучше телевизор посмотришь?

Его брови упрямо сошлись над переносицей.

— Ладно, чини. – Она залезла в шкаф, вытащила оттуда молоток, коробочку с гвоздями, положила перед Денисом на стол. – Мне уйти?

— Можешь сидеть. Ты мне не мешаешь. – Он принялся деловито оглядывать табурет.

— Я лучше пойду попишу. – Лена ушла в комнату. Из-за двери был отчетливо слышен стук молотка.

«Цирк», – сказала она себе и уселась за стол. На минуту задумалась, а потом ее пальцы сами собой забегали по клавиатуре. Ей казалось, будто кто-то диктует готовый, складный и связный текст – оставалось лишь внимательно слушать и записывать, что Лена и делала, стараясь почти не дышать, чтобы не спугнуть внезапно пришедшую удачу.

Получалось здорово, даже лучше, чем вчера. Гораздо лучше! Она и перечитывать не стала, настолько была уверена, что все написанное – единственно правильное, точное, меткое. Дошла до конца главы, подняла голову, прислушалась. Стука больше не было.

— Денис, – негромко окликнула Лена.

Он будто за дверью стоял и ждал, пока она его позовет, – тут же возник на пороге. Лена улыбнулась ему.

— Ну как там табурет?

— Прекрасно. Будет теперь стоять у вас лет сто, не меньше.

— Мы так долго не проживем, – со смехом проговорила она.

— Молоток и гвозди я на место положил. – Денис потоптался в дверях и зашел в комнату.

— Молодец. Хочешь.. хочешь прочесть, что я написала?

— Давай.

Лена уступила ему свой стул, а сама отошла к окну. Он внимательно уставился на монитор, время от времени щелкая мышью, чтобы передвинуть текст.

Лена терпеливо ждала. Почему-то она больше не опасалась, что Денис отпустит по поводу ее творчества одну из своих язвительных шуточек. Пусть выпендривается сколько угодно – ей все равно.

Он дошел до конца, потом отлистал пару страниц, пробежал их глазами заново. Разогнулся, глянул на Лену очень серьезно, без тени насмешки.

— Ну что? – стараясь придать тону небрежность, поинтересовалась она.

— Кажется, нормально. Я, правда, почти ничего не понял, но все равно неплохо.

— Что ж нормального, если ничего не понял? – Лена сокрушенно покачала головой. – Это же для людей написано, а не для меня одной. Любой должен понимать. Любой. Не профессор, не академик, а самый простой и примитивный читатель.

— Может, я слишком примитивный? – успокоил ее Денис.

— Прости. – Она опомнилась, поняв, что мимоходом обидела его, хоть он и не подал виду. – Я вовсе не хотела сказать, что ты примитивный. Это термин такой, так говорится.

— Да понял я, понял, не расстраивайся. – Он поднялся из-за компьютера, – Дай взгляну еще раз на твою картинку.

— Пожалуйста. – обрадовалась Лена и вынула «Миг счастья..» из ящика стола, куда спрятала его вчера днем, как только они пришли домой. Денис пару минут изучал полотно, а потом удовлетворенно кивнул.

— Ясно все.

— Что тебе ясно? – удивилась Лена.

— Ничего. Просто посмотрел. Зверей он здорово рисует, Феофанов.. как его звать-то?

— Аполлинарий, – подсказала Лена.

— Имя какое-то чудное.

— Старинное. – Она грустно улыбнулась. – Он же в восемнадцатом веке жил, да еще в самом начале.

— Ну да.

Почему-то оба, как по команде, вдруг глянули в окно.

— Дождь закончился, – проговорил Денис.

— Не совсем. Еще капает. Чуть-чуть.

— Через полчаса перестанет. Можем тогда выйти, прогуляться.

— Куда прогуляться? – испугалась Лена. – Ты и так еще не высох окончательно. Вон волосы мокрые.

— Да ерунда это все, – он небрежно отмахнулся, – давай закрывай компьютер.

Лена решительно помотала головой.

— Нет. Будешь сидеть дома. Не хватало, чтобы ты здесь слег с какой-нибудь пневмонией. Я тебя тогда и вылечить не успею.

— Да что ты со мной как с ребенком! – рассердился Денис. – То нельзя, это нельзя. Раскомандовалась!

— Ты и есть ребенок, – невозмутимо проговорила Лена, – для меня, по крайней мере.

— Ага, ребенок! – Он поглядел на нее с вызовом.

— Ден, все, не будем спорить. Мы же вчера решили.

— Это ты решила, – запальчиво произнес Денис, – а я ничего не решал.

— Вот и шел бы к Петру, раз не решал!

— Отстань со своим Петром!

Лена поморщилась, точно от боли.

— Так. Иди отсюда. Топай в гостиную к своему телевизору, а меня оставь в покое.

Он круто развернулся и вышел из комнаты. Лена, с ожесточением щелкая мышью, закрыла компьютер, спрятала картину обратно в стол и села на постель.