Страница 55 из 85
Глава 14
Наутро Лена решила, что им пора начинать существовать порознь. Она отдала Денису все, что осталось от денег Виктора.
— На, съезди куда-нибудь.
— А ты? – Он небрежно помял в руках хрустящие, новенькие бумажки.
— Я останусь дома. Постараюсь поработать. Схожу в сберкассу, а то, пожалуй, мы не доживем до послезавтра.
Денис хотел было что-то возразить, но потом передумал и кивнул.
— О’кей.
Надел новые джинсы, тщательно пригладил волосы перед зеркалом и был таков. Лене показалось, что он тоже рад возможности отдохнуть от ее общества. «Пусть заведет себе какую-нибудь новую подружку, – подумала она с нарочитой бодростью, – денег у него сейчас куры не клюют, так что можно позволить себе развлекаться в полное удовольствие».
Лена включила компьютер, перечитала то, что сочинила вчера ночью. Неожиданно у нее возникло ощущение, что написанное – не совсем уж бред, местами выглядит удачным и оригинальным. «Надо же, – удивилась она, – иногда бывает, что вдохновение пришло, а ты и не замечаешь». Лена вновь вернула текст на начало главы.
«..Второй раз Феофанов влюбляется уже в более зрелом возрасте. Ему стукнуло тридцать три. Он ходит на собрания артистического кружка, где собирается тогдашняя московская богема: художники, поэты, музыканты. Его внимание привлекает очаровательная белокурая девушка, которая поет романсы, аккомпанируя себе на лютне. У нее сильный и приятный по тембру голос, доверчивые голубые глаза, нежная ямочка между ключицами..
Девушку звали Пелагея Визен, она была дочерью обрусевшего немца и бывшей крепостной крестьянки. В отличие от своенравной и спесивой Аграфены, Пелагея отличается легким и добродушным нравом. Она мечтает стать певицей, поступить на сцену.
Аполлинарий ей нравится, девушка с интересом и восторгом слушает его стихи, просит написать с нее портрет, но Феофанов дал зарок – он более не пишет портретов любимых женщин. Их роман лишен той роковой страсти, коею являла собой связь с Лушниковой: он светел, полон дружбы и доверия. Аполлинарий почти счастлив, об этом свидетельствует запись, сделанная в его дневнике: «Я меньше всего думал и ожидал, что найду отраду в сем знакомстве. Я приближаюсь к ней с трепещущим сердцем и благословляю ныне тот час, в который произошла наша первая встреча. Она кажется мне непостижимой и удивительной, как и та, к коим ногам я смиренно припадаю ныне, восхваляя Господа, Отца нашего..»
Аполлинарий делает Визен предложение, но неожиданно та отказывает ему: ей не хочется связывать себя брачными узами, она бредит театром и жаждет быть свободной.
Наивного Феофанова не насторожило это признание, а зря. Должно было. Легкий и веселый характер новой возлюбленной вскоре начинает играть с Аполлинарием злую шутку. Пелагея, любя его, не может удержаться от интрижек. Злые языки доносят до несчастного всевозможные сплетни и слухи, большая часть которых, к сожалению, является правдой. Белокурая Пелагея оказывается банальной распутницей, ее романам несть числа, у нее в любовниках пол-Москвы.
Аполлинарий невероятно страдает. Он пробует наставить подругу на путь истинный, но без толку: Пелагея клянется ему в любви, но заявляет, что изменить себя не в силах. Влюбленного охватывает ярость и жажда мести. В доме все чаще вспыхивают ссоры.
Страшно сказать, к чему бы все это привело, если бы не внезапная трагическая кончина Визен. Она умирает в возрасте двадцати пяти лет от выкидыша. Феофанов, похоронив возлюбленную, дает обет никогда больше не глядеть в сторону женщин..»
Лена попыталась продолжить, но мысли перескакивали с одного на другое, и ей никак не удавалось сосредоточиться. «Ладно, – проговорила она про себя тоном Дениса, – о’кей. Не буду париться. Лучше сбегаю в сберкассу».
Ей сразу сделалось легко и весело. Вот так, правильно. И нечего заниматься самоедством по любому поводу. Лена проверила, на месте ли паспорт, взяла сберкнижку и вышла из дому.
Накрапывал мелкий дождик. Она раскрыла зонтик и не спеша зашагала по тротуару, думая о минувшей ночи. Почему Денис вел себя так странно? За все время, что они пробыли вместе, у них ни разу не было подобной близости. Жгучее желание, страсть до ненасытности и стремления причинить друг другу боль – но только не эта робкая, почти целомудренная нежность. Они оба будто извинялись за все сказанные друг другу колкости и презрительные насмешки, не умея выразить словами то, что накопилось в душе.
«Все-таки Ден не такой уж прожженный циник, – сделала вывод Лена, – и чувства у него имеются. По крайней мере, благодарности и признательности. А то, что он безжалостен по отношению к Алке, пожалуй, издержки возраста. Видно, ему действительно неведомо, как можно страдать от любви».
Она подумала, что ей будет не просто расстаться с ним раз и навсегда. Мелькнула даже весьма низкая мысль о том, что, может быть, иногда они смогут видеться. Нечасто, раз в две-три недели. Лена поможет ему снять квартиру или комнату и будет заходить туда. Правда у нее тут же возник вопрос: на какие шиши она снимет эту комнату, если лишилась даже тех жалких грошей, которые платили ей в музее? Но Лена утешила себя тем, что непременно отыщет место с приличным заработком.
Потом, очень скоро, ей стало ужасно стыдно. О чем она мечтает? Денис ей действительно почти в сыновья годится. Надо совсем спятить, чтобы строить подобные планы. Да и как можно продолжать обманывать Виктора – это же верх подлости и коварства!
Лена дошла до сбербанка, отстояла приличную очередь, сняла со счета несколько тысяч, сложила аккуратной стопочкой и спрятала между страниц паспорта. Пока она проделывала все это, на улице разразился чудовищный ливень. За окнами потемнело, по стеклу хлынули сплошные водяные потоки. В двери повалил промокший до нитки народ.
Сразу стало шумно. Лена хотела было переждать дождь, но толпа действовала на нее раздражающе. Она застегнула пиджак на все пуговицы, и, держа наготове зонт, вышла на улицу.
Тротуары как будто вымерли. Лишь по противоположной стороне дороги трусцой бежала мокрая, полосатая кошка. Остановилась, повернула на мостовую, пересекла ее и скрылась в подвальном окошке одного из ближайших домов. Лена проводила ее взглядом и пошла от сберкассы, стараясь обходить особенно глубокие лужи.