Миг счастья ускользающий

Все. Больше у нее нет сил. Они никогда не смогут понять друг друга, потому что слишком разные. Она хочет, чтобы Денис ей беспрекословно подчинялся, считая его глупым и неопытным. А он не согласен. Он чувствует себя мужчиной, а ей, Лене, отводит роль женщины, которая обязана смотреть ему в рот и уж ни в коем случае не имеет права им руководить. Это замкнутый круг, и чем дальше, тем яростней будут их стычки.

Лена приоткрыла оконную створку и посмотрела вниз, на лужи. Они были гладкими и неподвижными – дождь действительно закончился.

«Вот пусть и гуляет один, – подумала она со злостью, – простынет, будет на себя пенять». Тут же ей стало его жаль, как, бывало, Ритку или Валюшку, когда они творили заведомую глупость из-за упрямства. Что на него сердиться, если он ничего не понимает: ни кто такой Феофанов, ни что мать за него волнуется, ни как отчаянно и безнадежно ждет его прихода Алка..

Лена и сама не заметила, что постепенно перестала воспринимать Дениса коварным ловким обманщиком и стала видеть в нем лишь его детскость и незащищенность. Ей хотелось напоследок проявить по отношению к нему как можно больше заботы и снисхождения, будто его и вправду оставили на три недели под ее ответственность.

«Вот уж глупо, – сказала себе Лена, – Ден действительно не ребенок». Достаточно вспомнить, как мастерски он подловил ее в первые дни, притворившись, будто уходит. Как виртуозно выуживал из нее деньги на удовольствия и развлечения. Как легко усмирил грозного Петра, спас Лену от усатого Бориса, ухитрился перелезть через трехметровую ограду, отделавшись лишь дыркой на штанах. Пожалуй, ему есть чем гордиться, за что себя уважать..

В коридоре послышались шаги. Лена невольно вздрогнула и выпрямилась.

— Лен, – Денис просунул голову в дверь.

— Ну что тебе?

— Я правда давно уже высох. Хочешь, проверь. – Он потряс волосами.

— Не буду я ничего проверять. – Она встала, взяла помаду и принялась тщательно подкрашивать губы, спиной чувствуя его взгляд.

— Лен!

Она поправила прическу и лишь после этого обернулась:

— Хорошо, идем. Но только ненадолго и рядом с домом.

Денис широко ухмыльнулся.

— Рядом с домом – это где? В песочнице, что ли?

— Хоть бы и в песочнице, – отрезала она и пошла к порогу.

Он пожал плечами, но возражать не стал. Перед тем как выйти, Лена все-таки запустила руку в его шевелюру – та действительно оказалась абсолютно сухой, на удивление. Сочтя на этом свой долг полностью выполненным, Лена с чистой совестью покинула квартиру и в сопровождении Дениса спустилась во двор.

После ливня упоительно пахло свежей зеленью. На листьях деревьев и кустов дрожали крупные прозрачные капли. Пыль прибило к мостовым, дышалось легко, полной грудью.

— Красота какая, – не удержавшись, проговорила Лена.

— А ты еще спорила, – укорил ее Денис, впрочем, довольно миролюбиво.

Она напряженно огляделась, боясь, что их увидит кто-нибудь из жильцов. Ее опасения оказались не напрасны: у соседнего подъезда стояла дряхлая бабулька с клюкой – Лена отлично ее знала, ее правнук одно время тесно общался с Риткой. В глубине двора покачивала коляску девушка с нижнего этажа, тоже хорошая знакомая их семьи.

— Знаешь что, – Лена потянула Дениса за руку, – пойдем-ка куда-нибудь подальше отсюда. Например, вон туда. – Она указала в сторону сквера.

— Пошли.

Они резво миновали двор, перешли улицу и очутились на бульваре. Впереди виднелась детская площадка, с грибками, песочницей, проржавевшими от времени качелями и бревном, покрытым вылинявшей коричневой краской.

— О, я же говорил! – обрадовался Денис. – Идем играть в куличики.

— Ты же хотел гулять, – ледяным тоном произнесла Лена.

Они добрались до площадки. Та была пуста – очевидно, народ еще не успел собраться после дождя. На бортиках песочницы застыли сцементированные ливнем ноздреватые «пирожки». Скамейки были влажными, но быстро подсыхали на солнце. Лена пошарила в сумочке, вынула пакет, расстелила на досках и села, подставив лицо под теплые, ласковые лучи.

Денис немного постоял рядом, потом перемахнул через огромную лужу и подошел к качелям. Тронул облупленную железяку – послышался заунывный, жалобный скрип. Он качнул сильней и запрыгнул на низкое грязное дощатое сидение.

Лена краем глаза смотрела, как мелькают качели – взад, вперед, постепенно выше и выше. От скрипа у нее начали болеть зубы.

— Иди сюда, – позвал Денис, – вместе покачаемся.

— Ты же говорил, у тебя вестибулярный аппарат! – напомнила она язвительно.

— Да здесь ерунда, – засмеялся он и подвинулся, освобождая ей место. – Иди, ну?

— Там грязно, – с сомнением проговорила Лена, – и скрипит ужасно.

— Ладно тебе, принцесса! Не бойся, не запачкаешься, я уже все вытер.

Лена неуверенно поднялась со скамейки. На карусели кататься он с ней не захотел, а на этих помоечных качелях – пожалуйста! С другой стороны, выбора нет, будет хоть что вспомнить напоследок.

Она, осторожно обходя лужи, приблизилась к качелям. Денис чуть притормозил и протянул ей руку.

— Залезай.

Лена встала на шаткие, покрытые комьями мокрой земли доски. Он оттолкнулся от железяки, качели медленно пошли вверх. Потом так же медленно опустились. Снова вверх, но гораздо сильнее прежнего. И снова вниз.

Лена вдруг почувствовала, как резко, внезапно закружилась голова. Ей показалось, еще мгновение – и зыбкие деревяшки уйдут из-под ног, рука потеряет опору, и она полетит со всего маху в жидкую грязь. Лена охнула и зажмурилась.

— Ты что? – Денис крепко подхватил ее под локоть.

— Ничего. – Она открыла глаза, беспомощно глянула на него и попыталась улыбнуться. – Голова.. кругом.

— А как же ты на карусели? – Он смотрел на нее очень внимательно, наклонившись близко, так, что их виски соприкасались.

— Не знаю, – слабым голосом проговорила Лена.

— Остановить?

— Да.. нет.. не останавливай. Дай только я покрепче возьмусь. – Она потянулась к железяке, но Денис перехватил ее руку.

— Держись за меня.

Лена послушно вцепилась ему в плечо. Он прижал ее к себе, тесно, как прошлой ночью. Качели продолжали громко скрипеть, но теперь этот скрип почему-то не казался Лене противным и раздражающим, напротив, он даже успокаивал, завораживал, убаюкивал..