Страница 36 из 85
— Спасибо. – Лена уселась за стол. Рядом, на другом табурете, расположился Петр. Сама Алка села на диван возле Дениса, бок о бок. Лене показалось, она нарочно придвинулась к нему вплотную, так, что их плечи соприкасались.
— Наливай, Ден, – скомандовал Петр. Тот послушно наполнил стопки.
— За искусство, – торжественно и серьезно провозгласил Петр.
«Ну теперь-то он вытащит руки», – подумала Лена. Однако ничуть не бывало. Петр неожиданно нагнулся, вытянул губы трубочкой, ловко присосался к рюмке и залпом осушил ее содержимое. При этом стопка не только не опрокинулась, но даже не качнулась.
Лена изумленно, во все глаза смотрела на Петра, позабыв выпить сама. Денис и Алла, напротив, не обратили на этот цирковой трюк не малейшего внимания. Девушка, сидевшая по правую руку от художника, подцепила вилкой кусок ветчины и, не глядя, сунула ему в лицо. Тот поймал ветчину губами, проглотил и, покосившись на ошеломленную Лену, невозмутимо заметил:
— Фокус-покус.
— Вы кушайте, кушайте, – преувеличенно бодро захозяйничала Алка, – рыбку берите, она нежная, почти без костей. – Она подвинула Лене селедку. Та, еле оправившись от шока, в который ее поверг поступок Петра, покорно положила кусок на тарелку.
Денис снова разлил водку.
— Давайте теперь за встречу, – робко предложила Алка.
— Это обязательно, – поддержал ее Петр.
На сей раз Лена поспешно отвернулась, чтобы не видеть, как он проделывает фортель с рюмкой.
— Ден, вот тебе плевать, о чем мы с Леночкой только что разговаривали. – Голос Петра от двух выпитых стопок изменился, стал тягучим и громким, что подтвердило догадку о его алкогольных наклонностях. – А ведь мы говорили о тебе.
— Обо мне? – Денис облокотился о шаткую спинку дивана и положил руку на Алкину коленку. – А чего обо мне говорить-то?
— Как это «чего»? – Петр потряс головой и пьяно ухмыльнулся. – Ишь, хитрец! Будто он не знает.
Денис состроил удивленную физиономию.
— Я о том, что Леночке надо послать тебя подальше. – Петр свирепо мотнул головой. – Ты, паршивец этакий, не видишь, какая она женщина? Место ей рядом с тобой, я спрашиваю?!
— А чего ты меня спрашиваешь? – Денис пожал плечами и снова плеснул из бутылки Петру. – Ты ее спроси.
— Ее я уже спросил, – взревел Петр и в мгновение ока опустошил стопку. – Алла!
Девушка поспешно подала ему кусок селедки.
— Мерси. – Он громко икнул. – Ее я спросил. Она гордая, ничего не скажет. А ты козел, Ден. Посмотри, какие у нее глаза! Какие глаза! Я бы горло перегрыз.. за такие.. такие.. – Он ткнулся лицом в стол и забормотал что-то нечленораздельное.
— Началось – поехало, – тихо, как будто про себя, проговорила Алла.
Денис молча вытащил из кармана упаковку жвачки.
— Ему же нельзя пить, – сказала Лена, с тревогой глядя на Петра.
— Нельзя, – спокойно согласился парень.
— Зачем тогда ты все это затеял?
— Я затеял? – Денис усмехнулся. – Да он каждый день такой. Мы бы ушли, ей бы одной с ним пришлось. – Он кивнул на сжавшуюся на диване в комок девушку.
Лена вопросительно поглядела на Алку.
— Ден верно говорит, – проговорила та просто и безнадежно, – Петр Иваныч у нас без водки никак. Да вы не волнуйтесь, он скоро угомонится, мы тогда его спать. Да, Ден? – Она подняла глаза, в которых светилась нежность и благодарность.
— Но ведь так нельзя, – не выдержала Лена. – Зачем вы живете здесь, с ним? Ушли бы, чем так мучиться.
— Куда? – полушепотом спросила Алка и сама себе ответила: – Некуда. А потом, я и не мучаюсь вовсе. Он мне как отец, Петр Иваныч. От отца и не такое стерпишь.
Петр меж тем постепенно перестал бормотать, затих.
— Надо его уложить. – Лена решительно встала из-за стола.
— Погоди, – коротко остановил Денис.
— Да он же спит. – Она протянула руку, чтобы дотронуться до Петра.
— Не надо, – быстро проговорила Алка, но было уже поздно. От Лениного прикосновения Петр вскинулся, будто ужаленный. Поднял голову, глянул безумными, белыми глазами.
— Г-гады-ы! – Неизвестно к кому относился это крик – может быть, к Денису и Алле, а может, к кому-то неведомому, не присутствующему в каморке. У Лены по спине поползли мурашки. Петр завертелся на табурете, точно на раскаленной сковородке, выкрикивая хриплые ругательства. Стол зашатался, ветчина полетела на пол.
Денис наконец поднялся с дивана и встал перед Леной, загородив от нее Петра.
— Выйди отсюда.
Она испуганно помотала головой.
— Выйди, тебе говорят! Побудь в зале.
За его спиной уже суетилась Алка, что-то тихонько приговаривая, чем-то позвякивая.
— Я помогу, – неуверенно предложила Лена.
— Не надо. Мы сами. – Денис слегка подтолкнул ее к двери.
Лена боком вышла из комнатенки. У нее тупо ныл затылок, руки стали холодными и влажными.
Первым, кого она увидела в зале, был малыш. Он сидел у самого порога на полу и крепко держал за хвост проснувшуюся дворнягу. Та скалила зубы и вертела головой, пытаясь достать до его руки.
— Отпусти ее, а то цапнет, – сказала Лена.
— Не цапнет. – Мальчонка смешно наморщил выпачканную мордаху. – Она доблая.
— Но ей же больно.
— Не бойно.
Лена подхватила упрямца на руки и оттащила от собаки. Та благодарно поглядела на нее и принялась выкусывать блох.
— Как тебя зовут?
Вместо ответа малыш высунул розовый длинный язык.
— И не стыдно тебе? – укорила его Лена. – Ты всем языки показываешь?
— Всем. – Мальчишка кивнул, чрезвычайно довольный собой.
— А кто тебя сюда привел?
— Бабуска.
— Бабушка? – удивленно переспросила Лена. – И где же она?
— Вон. – Пацан махнул рукой в сторону соломенноволосой тетки. Та, давно окончив смешивать краски, сосредоточенно созерцала холст на мольберте.
— Так твоя бабушка художница? – Лена понимающе покачала головой. – А ты кем будешь, когда подрастешь? Тоже художником?
— Я буду длесиловщиком. – Мальчишка с сожалением покосился на освобожденную собаку.
Лена поболтала с ним еще минут десять, узнала, что его зовут Максимом, а его продвинутую бабулю Анной Михайловной, ему недавно исполнилось шесть и больше всего на свете он любит шоколадки.
Разговор с ребенком немного успокоил ее, хотя она машинально продолжала прислушиваться к тому, что происходит за дверью каморки.
Наконец появился Денис. Лена спустила мальчонку с колен и кинулась ему навстречу.
— Ну что там?