Страница 76 из 269
И подает ей тетрадку со своим сочинением, которое в другой ситуации могло бы сойти за такой литературный шедевр, как, скажем, «Лука Мудищев» или известные вольные сочинения Пушкина и Лермонтова на ту же тему. Но когда это ложится в уголовное дело об изнасиловании, то для следствия это уже никакое не сочинение, а вещественное доказательство и неоспоримый документ. К тому же эта следователь совершенно нетворческий человек. Она воспринимает все всерьез и ищет в своих юридических справочниках, как называется это извращение, когда с трех лет подсматривают за соседками на горшке. И на основании этой тетрадки она находит, что Витя педофил, эксгибиционист, извращенец и так далее. То есть она составляет на Витю огромное заключение с цитатами из его сочинения и комментариями из учебников по криминалистике и судебной психиатрии. И это дело идет в суд. И, несмотря на то, что за Витю вступаются Шукшин, Трегубович, все руководство «Ленфильма», «Мосфильма», Союза кинематографистов и еще десяток знаменитых людей, которые пишут, что он талантливый режиссер, замечательный актер и надежда советского кинематографа, что никакого изнасилования не было, а эти две твари просто сводят с ним счеты, Витя Каневский получает восемь лет и отбывает в ГУЛАГ или, как пишут по-новому, в ГУИТУ — Государственное управление исправительно-трудовых учреждений.
Тут к чести наших героинь нужно сказать, что, когда Витю в наручниках вывели из зала суда, посадили в «воронок» и увезли незнамо куда, весь их комсомольский кураж прошел, они отрезвели и через какое-то время примчались в лагерь, где сидел Каневский, стали писать начальнику зоны, что никакого изнасилования не было, они пошутили и забирают свое обвинение. Но оказалось, что посадить человека в тюрьму нетрудно, а вот вытащить его… Девушкам очень доходчиво объяснили, что, если они действительно оклеветали невинного человека и ввели в заблуждение нашу самую справедливую в мире судебную систему, то за это они обе получат от семи до двенадцати… И они, конечно, немедленно ретировались в Москву.
А Каневского исключают из ВГИКа, он сидит в четырех страшных лагерях, работает на лесоповалах, делит шконку с убийцами и бандитами и через семь лет выходит уже совершенно седой, без зубов и с какими-то запавшими и трагически-горестными глазами. Его узнать было невозможно. Когда пару лет спустя при входе в московский Дом кино он бросился ко мне: «Старик, здорово!», я его чуть не оттолкнул — бомж какой-то! Потом узнал, пригласил в ресторан, мы вспомнили ВГИКовскую юность.
Конечно, выйдя на свободу, Витя попытался вернуться в кино и стал работать на «Ленфильме» каким-то пятым помощником шестого ассистента. То есть на мелкой должности и с совершенно ничтожной зарплатой. Пьет и живет, где придется. При этом все к нему относятся с сочувствием: мол, да, жалко парня, эта московская тварь сломала человеку жизнь ни за что. Но что поделаешь?
И так бы оно, конечно, докатилось до трагического конца и еще одной загубленной жизни и пропитого таланта, как это бывает в искусстве сплошь и рядом, но в этот момент грянула горбачевская перестройка. А что такое перестройка в кино? Это была какая-то неразбериха и кинолихорадка, никакой цензуры и госконтроля со стороны Комитета по кинематографии. Все киностудии получили творческую свободу на манер советских республик, которые вдруг вышли из СССР. Снимай, что хочешь и в любую сторону твоей души!
Но в отличие от «Мосфильма» киностудия «Ленфильм» не стала заниматься дилетантской халтурой, эта студия даже в хрущевско-брежневские времена была лидером качественного кинематографа и не советского, а настоящего реализма. Достаточно сказать, что именно на «Ленфильме» Алексей Герман снял свои, теперь уже легендарные, фильмы «Проверка на дорогах», «Хрусталев, машину!» и «Двадцать дней без войны», здесь же снимали свои фильмы Глеб Панфилов, Александр Сокуров, Виктор Трегубович, Илья Авербах, Игорь Масленников, Динара Асанова, Семен Аранович. И, извините за нескромность, именно на «Ленфильме» были сняты по моим сценариям фильмы «Любовь с первого взгляда» и «Ошибки юности», оба запрещенные советской цензурой…
А с приходом горбачевской перестройки цензура исчезла, и на «Ленфильме» тут же вспомнили, что есть Каневский — не просто жертва поклепа и советского режима, а друг Шукшина и Трегубовича, про которого эти классики кино писали, что он будущее кинематографа. Каневского позвали в дирекцию студии и сказали: пиши сценарий. Но теперь Каневский, прошедший семилетний курс советского реализма, стал писать вовсе не то, что он сочинил когда-то в КПЗ. На самом-то деле детство Каневского прошло не в благополучных детских садах и элитных школах, а где-то под Владивостоком в глухой сибирской дыре по имени Сучан — одно название чего стоит! В этом поселке, забытом и Богом, и советской властью, была одна угольная шахта, одна школа и два магазина — «Продукты» и «Вино-Воды». Даже в лучшие годы советской власти в них не было ничего, кроме кильки в томатном соусе, лечо и водки «Московская». Когда раз в месяц в магазин «Продукты» привозили бидон сгущенки, это был всесучанский детский праздник, весь поселок выстраивался в очередь со стеклянными банками в руках. «Мать что могла? — вспоминал Каневский. — Била меня дубиной. Настоящей дубиной. ''Учись, дурак!'' — плакала и била. Жрать было нечего, вот мы и лазили в порт, в военные склады, по вагонам искали жратву. А там крупа, урюк вонючий. Охрана по нам стреляла. Но не попадала, может, специально…»
И Витя, ожесточенный ГУЛАГом и вдохновленный бесцензурной вседозволенностью перестройки, написал о своем детстве сценарий, не уступающий по силе повести Солженицына «Один день Ивана Денисовича». И в том же 1989 году снял по этому сценарию гениальный фильм «Замри-умри-воскреси».
Нет, я не стану пересказывать его содержание. В Ютубе вы можете сами посмотреть этот фильм. Но я должен предупредить, что такой безжалостной правды жизни нет ни у Солженицына, ни у Шаламова, хотя бы потому что это повесть не о взрослых людях, проживающих в тюремном лагере социализма, а о детях. «События киноповести происходят в 1947 году в небольшом забытом Богом шахтёрском городке Сучане, напоминающем арестантскую зону», — сказано в «Энциклопедии».