Страница 77 из 269
Немудрено, что когда директор Каннского кинофестиваля увидел реальную жизнь советских детей в советской глубинке — нищету, воровство, бандитский беспредел, алкоголизм, мат-перемат и трагический финал, снятые с потрясающей достоверностью и с какой-то магической, завораживающей жутью, он понял, что знаменитые «400 ударов» Франсуа Трюффо просто сладкая каша по сравнению с этой пайкой черствого тюремного хлеба.
Между тем, даже сняв свой замечательный фильм, то есть став режиссером-постановщиком «Ленфильма», Витя не изменил ни свой стиль жизни, ни форму одежды и даже не вставил себе зубы, потерянные в лагере. Как выглядел бомжем, в таком же виде вышел из поезда ««Париж — Ницца». Правда, не в Каннах вышел, а в Ницце, потому что Канны он проспал.
В принципе, это недалеко, можно вернуться поездом или доехать на такси. Но это же Ницца, снятая в сотнях классических кинофильмов, которые Витя не успел во ВГИКе посмотреть, поскольку был занят в кинобудке. Поэтому, выйдя в Ницце, Витя решил пройтись по этому славному городу. Тем более что Канны от него все равно никуда не денутся, главный приз фестиваля ему гарантирован. Ну, и по ходу своей ознакомительной прогулки Витя попал в морской порт. Но не в тот порт, где стоят красивые яхты миллионеров и нуворишей всего мира, а в ту его часть, где трудится рабочий класс — французские рыбаки и краболовы, которые на его, Витин, взгляд выглядят в доску своими парнями. «Короче, так мне хорошо на душе стало, — вспоминал потом Каневский. — Ну вот, думаю, я в раю! А я с собой взял бутылку смирновской водки. Вышел на набережную, опустил ноги в воду, выпил еще водочки и начал орать: ''Я — во Франции!'' Вдруг подходит какой-то мужик, пинает ногой мою бутылку. Как я мог такое стерпеть?! Я и так-то драчливый, а тут еще пьяный. В общем, подскочил, дал ему под дых. А он стоит, как скала. Здоровенный! Даже не пошевельнулся. Я ему второй раз! Ему хоть бы что. Ну, думаю, все, сейчас он меня убьет. А тут ему на помощь еще один мужик бежит. Я как рванул от них по набережной — босиком!..»
И в таком вот виде босой номинант на главный приз Каннского кинофестиваля взбежал, спасаясь от погони, по сходням на ближайшую шхуну и стал на чистом русском языке просить французских краболовов о защите, потому что он тоже портовый парень, из Владивостока. Потом увидел у них бутылку, налил себе в стакан. Они сказали: «О-о! Рюс?» То есть, поняли, что он из России. И под каким-то предлогом выставили его с этой шхуны. Но вежливо, по-французски, так, что Витя даже не понял степень их негостеприимства, а, наоборот, посчитал это за приглашение к продолжению знакомства и дружбы. Поэтому он, ничтоже, как принято говорить, сумняшеся, тут же отправился в магазин. Тем более что у него были суточные — 300 франков, которые ему выдали в Париже. А в магазине Витя обнаружил, что во Франции, оказывается, бутылка вина стоит всего 10–15 франков, то есть 2–3 доллара. Дешевого вина, конечно. И вот Витя взял десять бутылок вина и притащил на шхуну, где только что угостился стаканом. А французы, надо сказать, люди особые. Они на чужого человека лишний сантим не истратят. Зато «на шару» пить или гулять — это их любимое занятие. И тут они были просто потрясены тем, что в ответ на стакан, который Витя у них выпил, он с чисто русской широтой притащил аж десять бутылок! Они закричали: «О! Рюс! Бон! Силь ву пле!» Приютили его на шхуне и уплыли ловить рыбу в Средиземном море. И занимались этим делом ни много ни мало, а пять дней. И все эти пять дней весь оргкомитет Каннского кинофестиваля искал великого русского режиссера, который из Парижа выехал, а на фестиваль почему-то не приехал. Хотя здесь его ждала пресс-конференция, здесь он лидер кинопрограммы и идет на «Золотую пальмовую ветвь». Журналисты атакуют дирекцию фестиваля: «Где мсье Каневски? Этот новый Трюффо, новый Годар!» Кинозвезды блистают бюстами, чтобы с ним познакомиться и сняться в его следующем фильме. Продюсеры и сценаристы мечтают дать ему прочесть свои сценарии. Но мсье Каневски пропал!
Наконец, когда все десять Витиных бутылок были выпиты за русско-французскую дружбу, Горбачева и Миттерана и шхуна вернулась в порт, Витя на чистом русском языке сказал своим новым друзьям:
— Старички, теперь я пустой, так что давайте вы дуйте в магазин и тащите «газон», надо продолжить!
Что французы, проведя с ним пять суток в море, конечно, отлично поняли и сказали:
— Ну-ка, вали с нашей лодки, рюс-алкаш несчастный! — и хотели выкинуть его на пирс.
Но Витя сказал: «Ах вы, суки!» — и начал бить своих новых друзей, а они стали бить его.
Франция — это не Россия: тут же, моментально, с воем сирен приехала полиция, скрутили Витю и потащили, избитого, в кутузку. На первых допросах полицейские вообще не могли понять, что это за человек. Хотя после пятидневного морского курса русско-французской дружбы Витя уже знал несколько французских слов и говорил, что он русский кинорежиссер и вот-вот лауреат Каннского фестиваля, но кто мог поверить этому небритому беззубому бомжу?
Все-таки в конце концов они позвонили в русское консульство в Марселе. А там сказали:
— Извините, если какой-то беглый русский матрос и алкаш плохо себя ведет, так вы с ним и поступайте соответственно. Кстати, как его фамилия? Как вы сказали? Каневски? Виталий Каневский?! Держите его! Не выпускайте! Мы сейчас!
Консул прыгнул в машину, двести километров от Марселя до Ниццы пролетел за полтора часа и примчался в этот полицейский участок. Схватил Каневского и говорит:
— Негодяй! Сволочь! Тебя вся Франция ищет! Все на рогах стоим! Из Москвы, из «Госкино», шифровками мозги проели! Где ты был?
Витя говорит:
— Нужно в порт заехать, этих французских пидоров отметелить, потому что они десять моих бутылок выпили, а мне так и не налили!..
Короче, с диким скандалом его притащили в отель «Карлтон», где за ним уже пять суток стоит номер-люкс с бесплатным коньяком от дирекции фестиваля, где по соседству слева живет Фанни Ардан, справа Шерон Стоун, а по вестибюлю ходят Кристина Янда и Мерил Стрип. То есть это уже последний день фестиваля, закрытие, все звезды в сборе. И в это общество притаскивают какого-то бомжа. Но портье не пускает его в отель, говорит советскому консулу:
— Пардон, но в таком виде мы этого мсье не можем пустить! У нас тут международный фестиваль, а не сходка клошаров.
Консул вне себя, тащит Витю к переводчицам:
— Срочно приведите его в порядок! Фестиваль закрывается!