Страница 254 из 269
ЭФРАИМ И ОЛЬГА
Простая история
Эфраим бен Якоб (в далекой юности Арнольд Яковлевич), известный архитектор с хорошей пенсией, жил в Ашдоде в просторной квартире на шестнадцатом этаже тридцатиэтажного дома, который был построен по его же проекту. Квартира ему как автору-архитектору ничего не стоила, кроме платы за «баат байт», обслуживание дома с дежурным портье в роскошном вестибюле, двумя плавательными бассейнами — летним открытым и зимним закрытым, мужской и женской парилками, общим джакузи и спортивным залом с вереницей спортивных снарядов в нем.
Но в спортзал Эфраим бросил ходить лет пять назад, а в бассейн и того раньше. Зато квартира у Эфраима была скромно-шикарная — 132 кв. метра, с большим холлом, оснащенным кухонным островом, вместительным кабинетом, просторной спальней, элегантной ванной, большим балконом над морем и с бронированной комнатой «мамад» на случай ракетной атаки «миролюбивых» соседей — ХАМАСа из сектора Газа, Хезболлы из Ливана, Сирии с востока и несколько удаленных, но агрессивно враждебных Ирана и Йемена. Израиль, как известно, костью торчит в горле двухмиллиардного чудища-Ислама, и только Бог знает, когда это чудище его проглотит.
Конечно, Эфраим мог выбрать себе квартиру и побольше, например, двухэтажный пентхаус на последнем этаже, но он не был тщеславным, а, точнее, его истинное тщеславие заключалось в демонстрации скромности своей архитектурно-художественной гениальности. По той же причине мебель в его квартире была элегантно строгая, пару ее предметов — два кресла с высокими стальными спинками и журнальный столик в форме неправильного эллипса — были сделаны по его эскизам в миланской мебельной мастерской, просторная кровать занимала три четверти спальни, три стены в кабинете были заполнены книжными полками с книгами русских, израильских и английских классиков, а также альбомами лучших музеев мира и, конечно, знаменитых скульпторов и архитекторов. В холле на одной стене был большой, в полстены, телеэкран, на двух других — картины Шемякина, Цветкова и его собственные, написанные лет тридцать назад, когда Эфраим еще баловался полуабстрактной живописью. Но главным достоинством холла была дорогая южнокорейская акустическая система, способная создавать в домашних условиях эффект трехмерного звучания. Эфраим был эстет, он любил классическую музыку и во время своих прежних, до 7 октября 2023 года, поездок по Европе скупал десятки дисков с новыми записями музыкальных произведений в исполнении знаменитых оркестров, дирижеров и солистов.
Но, начиная с трагического 7 октября 2023 года, он отказался от зарубежных поездок потому, что не было никаких гарантий спокойного возвращения домой из-за отказов почти всех авиакомпаний от полетов в Израиль ввиду постоянных ракетных обстрелов то из сектора Газа, то из Ливана, а то и вовсе из Йемена. Хозяйка туристического агентства, которая всегда лично бронировала Эфраиму билеты на самые удобные полеты, так и сказала ему: «Дорогой мой, вы не представляете, какой бардак творится во всех аэропортах от Европы до Японии! Тысячи наших застряли там и не знают, как и когда попадут домой. На вашем месте я бы взяла билет в один конец и осталась там до конца войны».
Он подумал, что, несмотря на весь балаган и безумие, которые творятся в израильском правительстве, Кнессете и армии, он любит Израиль и не может жить за границей больше месяца, ведь он воевал за Израиль в Первую Ливанскую и был ранен во Вторую. Пуля попала в левое плечо, когда его рота въезжала в Ливан на открытых бронетранспортерах, и фронтовой хирург предложил ему на выбор: «Могу извлечь прямо сейчас, но она застряла в миллиметре от сердца, так что гарантий нет. А могу оставить, чтобы потом ты мог хвастать девушкам, как герой голливудского фильма ''Мужчина с бронзовой пулей в плече''». Эфраим предпочел оставить пулю, хотя никогда ею ни перед кем не хвастал и никому о ней не говорил, кроме, конечно, в аэропортах при прохождении таможенных досмотров. Но на этот случай у него была пластиковая медицинская карточка, разъясняющая на иврите и по-английски, что он освобождается от проверки рентгеновскими установками.
Зато он был хорошо знаком с Шимоном Пересом, знал Менахема Бегина, многократно беседовал с Либерманом и Бараком, пару раз встречался с Нетаньяху и был, что называется, на «ты» чуть ли не со всеми министрами прежних и нынешнего правительств и израильскими миллиардерами, которым он строил виллы. Однако с той поры, как он вышел на пенсию, они перестали в нем нуждаться, а тут еще грянула эпидемия ковида, и контакты Эфраима с внешним миром ограничились кругом лишь самых близких друзей.
Даже теперь, когда угроза ковида и обстрелы Ашдода ХАМАСом почти прекратились, Эфраим уже по привычке круглосуточно находился в своей квартире, утром слушая по ТВ горячие новости и пикировки министров с политическими комментаторами, днем — классическую музыку, а после короткого послеобеденного сна балуясь игрой на американской бирже. У него было небольшое состояние, но только четверть его он позволял себе вкладывать в акции, и потому даже в не очень удачные месяцы ему удавалось заработать на оплату «водобайт», обслуживание дома. А в удачные — на поездки за рубеж на уникальный, скажем, концерт Евгения Кисина или на новую выставку в Лувре.
Две его бывшие жены, дети и внуки были не только далеко — в США и Испании, а еще дальше — в прошлом. Два взрослых сына и дочь звонили ему лишь раз в год, в день его рождения, и он отвечал им тем же, чувствуя, как принужденно и нехотя они отчитываются перед ним о своих делах и подрастающих отпрысках. Если дети не звонят, значит, у них все в порядке, утешал он себя банальной притчей.
Иными словами, он был абсолютно свободен в своих делах и поступках. А, между тем, по израильским меркам он не был стар — всего 73 года, и даже неделя одиночества приносила ему мучительные ночи из-за вполне естественных мужских желаний. Как говорил Маяковский, «ночью хочется звон свой спрятать в мягкое, женское». Впрочем, выход нашелся сам собой, ведь с начала безумной войны России с Украиной Израиль накрыло цунами украинских беженок и российских репатрианток именно того возраста, который его устраивал — от 30 до 40 лет. Причем в массе своей они, особенно, украинки, были социально нищими и готовыми на любую работу.
Поэтому под вымышленными женскими именами Эфраим завел в ФБ несколько страничек, с которых вступил в женские интернет-сообщества почти во всех израильских городах, кроме, конечно, Ашдода, и периодически, примерно раз в месяц, публиковал там короткие объявления типа: