Страница 253 из 269
Как они зажигали там шаббатные свечи, как молились и чем Хая потчевала мужа и Хаима, я, конечно, не знаю, но с тех пор это стало ритуалом — в каждый йом шиши начальник увозил Хаима, а в восемь вечера уже пешком (в шаббат он машиной, конечно, не пользовался) приводил Хаима обратно и лично сопровождал до камеры.
Понятно, что как только тюремные офицеры увидели написанный Хаимом портрет своего начальника, открывающий его никому не известную духовность и мудрость, они тут же стали в очередь на заказ своих портретов, но я опередил их всех — еще когда я увидел портрет Хаи, я взял с бен Лазара слово, что сразу после портрета начальника он будет писать мою жену.
Тут без ложной скромности я должен сказать, что моя 30-летняя жена Сарра настоящая красавица. Хотите верьте, хотите нет, но пять лет назад я просто снял ее с самолета, то есть увел из «Эль-Аль», где она работала стюардессой. До этого она была израильским лицом и бюстом Fashion Show, модного шоу компании «Victoria’s Secret», которое обанкротилось сразу после того, как Сарра вышла замуж за второго пилота пассажирского «Боинга» и ушла в стюардессы, чтобы летать с ним по всему свету. Они прожили вместе два года и родили дочку, которой было полтора года, когда в пассажирский «Боинг-747» рейса «Хельсинки — Тель-Авив» сел ваш покорный слуга. Через полгода Сарра стала мой женой, а Ева моей дочкой.
Конечно, заходить в тюремную библиотеку на территории тюрьмы, чтобы позировать Хаиму, начальник моей Сарре не разрешил, ведь кто-то из подчиненных, мечтающих о его должности, тут же донес бы об этом в Шерут батей ха-цоар, Управление тюрем. Но мы нашли выход из положения: когда Сарра приходила на свидание со мной (без всякой очереди, но, к сожалению, нечасто, поскольку после моего ареста была вынуждена вернуться в стюардессы, правда не в «Эль-Аль», а во «France Air»), то пока в кабине для свиданий мы с ней говорили по телефону через стеклянное окно, за моей спиной появлялся Хаим и делал наброски карандашом в своем блокноте.
При этом стоимость холста, кистей и красок «Ван Гог» (особенно золотых), которые заказывал Хаим за мой, конечно, счет в самом дорогом магазине «Art Depo» в Тель-Авиве, была совершенно бешеной, но я не мелочился и не оспаривал. В конце концов, пользуясь библиотечным компом, я и без каннабиса каждый день писал, как Джек Лондон, тысячу слов для нового романа из тюремного быта и был уверен, что уж за этот-то роман я получу не меньше, чем получают Рой Чен и Давид Гроссман.
Портрет моей Сарры сейчас перед вами. Золотой, как у Густава Климта, и с загадочной улыбкой на лице, как у «Джоконды» Леонардо да Винчи. Лучшая тель-авивская картинная галерея «Art Up Gallery» тут же предложила мне выставить его у них с гарантией, что «Golden Sarah» будет продана не меньше, чем за двести тысяч шекелей! Но я, конечно, отказался — и ежу ясно, что тот, кто купил бы этот портрет, тут же бы расшибся в доску, чтобы завладеть оригиналом!
Сразу после этого портрета Сарры Хаим стал писать портрет заместителя начальника тюрьмы. Поскольку бен Лазар умел каким-то магическим образом или талантом открывать в каждом человеке его духовное величие, чистоту и особый природный дар, заместитель начальника мечтал увидеть на своем портрете нового Илона Маска или хотя бы Марка Цукерберга.
Но Хаим этот портрет не дописал, а, представьте себе, исчез вместе с Хаей, женой начальника тюрьмы. И сделано это было очень просто. В очередной шаббатный ужин Хая подсыпала мужу снотворное, он тут же уснул, и у них с Хаимом была целая ночь, чтобы загримироваться под фотографии в поддельных документах, купленных, скорей всего, в Тель-Авиве у аферистов на «Тахана Мерказит», черном рынке у автобусной станции. А затем исчезнуть на Land Cruiser начальника.
Наутро, когда начальник проснулся и поднял гвалт, машину нашли в аэропорту «Бен Гурион» и, естественно, тут же стали искать Хаима бен Якова и Хаю Цвидлер, жену нашего начальника, в списках улетевших пассажиров и на видеозаписях сотен видеокамер, которыми нафарширован аэропорт «Бен Гурион». Но проверка оказалась безрезультатной. Возможно, написали в газетах, они оставили машину у аэропорта специально, чтобы сбить полицию со следа, а сами уплыли из Хайфы или Ашдода.
Но у меня, как я вам сказал, была на этот счет своя версия. Правда, проверить ее я смог не сразу, поскольку начальника нашей тюрьмы уволили буквально назавтра после побега бен Лазара, а новый начальник разрешил мне свиданье с моей женой только через месяц, да и то в порядке общей очереди.
Когда Сарра, измученная после трехчасового стояния в очереди в регулярной толпе посетителей тюрьмы, появилась в кабинке для свиданий, взяла телефонную трубку, а получасовой таймер, отчитывающий время нашей встречи, включился, я, конечно, не сразу, а как бы между прочим спросил:
— Ты знаешь, что Хаим и Хая исчезли?
— Да, — спокойно ответила она, — читала в газетах.
— И как тебе летается на «France Air»?
— Нормально.
— Вы летаете даже в шаббат?
— Конечно…
— И по ночам?
— Первый вылет в Париж в пять утра, — произнесла Сарра и на ее губах появилась та загадочная улыбка Джоконды, которая подтвердила мою версию — это она провела в ту ночь Хаима и Хаю в самолет по их поддельным документам.
Но я не стал допрашивать ее, а, пользуясь библиотечным компьютером, стал регулярно просматривать сайты французских картинных галерей. И недавно (я уже на свободе, вышел досрочно за хорошее поведение и снова пользуюсь своим компьютером и каннабисом) я наткнулся на такое объявление: «Парижская картинная галерея ''Les Champs-Élysées, 61'' принимает заказы на высокохудожественные, в стиле Модильяни, Климта, Рембрандта и других мастеров, портреты в исполнении одаренного профессионального художника. Стоимость портрета от 100 000 евро. Подробности в галерее ''Les Champs-Élysées, 61'', телефон…»
Конечно, моим первым импульсом было позвонить в эту галерею и выяснить, какая теперь фамилия у моего бывшего младшего библиотекаря и какими пельменями креплах и гефилте фиш приворожила его к себе Хая, плоская, как телеграфный столб. Но я подумал: а зачем беспокоить великого художника? Ведь в моем доме висит портрет моей жены «Golden Sarah» — его лучшая работа. Ваш кофе остыл. Сварить еще?
2025 г.