Страница 236 из 269
— В Иране хвастают, что спрятали весь обогащенный уран, а Путин сказал, что иранские секретные подземные заводы целы. То есть, когда все кончится, они смогут сделать бомбу.
— Этим Путин их подставил. Теперь Трампу не остается ничего, как уничтожить режим аятолл и поставить на их место тех, кто отдаст ему спрятанный уран.
— Внимание, мужчины! Цитирую по ФБ. Здесь карта Ближнего востока, на ней в центре огромное пятно Ирана и крошечный, в стороне, Израиль. А подпись гласит: «Мужчины! Размер не имеет значения! Это доказала Армия Обороны Израиля!»
Не успели мы рассмеяться, как близкий небесный выбух заставил женщин вздрогнуть.
Стоя у восточной стены с молитвенником в руках, наша лучезарная соседка и еще две с третьего этажа повысили молитвенные голоса.
А разговор в «мамаде» переключился на бытовую тему.
— По-моему, — сказал сосед справа от меня, — пора поставить здесь барную стойку и наливать каждому для храбрости.
— Стойку поставить можно, — ответил хозяйственный Руслан, — но кто будет барменом?
— Я могу быть барменом, я в юности закончил кулинарное училище и могу делать коктейли, — вызвался сосед, страдающий от вынужденного из-за войны бездействия своего бизнеса.
Новый выбух гулко прозвучал где-то в небе.
— Сядь! — сказала мужу соседка слева.
— Не хочу.
— А я сказала «сядь»!
— Меня прокурор не мог посадить, неужели ты сможешь?
— Разве у вас в телефоне есть интернет? — спросила своего соседа дама с карманной собачкой на руках. — В моем нет.
— Вы плохо ищете. Интернет есть, Руслан установил для всех.
— Руслан, это правда? Каким образом?
— Ничего особенно, — скромно сказал златорукий Руслан. — Подключил роутер в своей машине на стоянке над нами и раздал всем.
Аплодисменты всего «мамада» покрыли его последние слова, он покраснел от смущения, а наша лучезарная британка пошла по «мамаду» с коробкой конфет, угощая всех:
— Take it, please…
Впрочем, эти диалоги я цитирую по разговорам в русскоязычном секторе бомбоубежища, занимающем 16 пластиковых стульев и кресел. А о чем говорят в иврито-англо-французском секторе, я и часть нашего сектора почти не слышим или не понимаем. Поэтому общение секторов происходит, в основном, на английском:
— Have you slept tonight?
— Your grandchildren are great!
Восьмилетний парень подошел к моей жене, кутавшей нашу Доч в шерстяное одеяло:
— А можно вашу кошечку погладить?
— Юноша, — сказал я ему, — ты хочешь быть Начальником «мамада»?
— Хочу! — загорелись его глаза.
— Тогда помоги нам с израильским флагом.
Жена, православная поморка, достала из сумки израильский флаг и скотч, передала соседям нашу Доч без мягкого знака, и с помощью Руслана и нового Начальника бомбоубежища мы наклеили флаг на дверь «мамада». Оба сектора жестами одобрили наш патриотический поступок.
Мы вернулись на свои места, и я вновь подумал: эх! если бы я знал иврит, какую пьесу я бы написал! Классическую, с единством времени, места и действия. Самые разновозрастные и разносоциально живущие люди, которые годами существуют бок о бок, но едва кивают друг другу «Шалом!» при встрече в лифте, вдруг сблизились в бомбоубежище и не только узнали, как звать их соседей, а — чем жизнь не шутит, когда бомбы летят! — перешли на лирические романы. Да, у Горького было «На дне», а у меня, размечтался я, может быть «В бомбоубежище»…
— Всё, отбой! — произнес надо мной чей-то громкий голос. — Можно выходить!
— Вы уверены?
— Служба тыла сняла тревогу. Все ракеты сбиты, обломки упали на открытой местности. На этот раз обошлось без жертв.
— Барух Ашем!
Мы выходим из подвала на улицу, на свежий воздух. Высокое ночное небо с желтолицей луной висит над нами, поддерживаемое невидимым «Железным куполом» и еще четырьмя слоями нашей антиракетной защиты. За полторы тысячи километров от нас ВВС ЦАХАЛа уничтожает иранские ракетные установки и ядерные центрифуги, копившие оружейный уран для уничтожения меня, моей любимой жены, наших взрослых и малолетних соседей и всего Израиля.
Вчера мой американский приятель спросил меня из Нью-Йорка: «А чем отличается иудаизм от ислама? Можно ли впрячь в одну телегу исламского коня и еврейскую трепетную лань? Разве вы не можете сосуществовать?»
Я сказал:
— У нас только одно отличие. Наша религия начинается со слов: «Не убий!», а ислам говорит: «Убей еврея!» Поэтому пока мы высаживаем в пустыне сады и дарим миру открытия в хайтеке и медицине, их аятоллы тратят все средства на создание ракет и бомб для полного истребления нас, евреев. Вот и вся разница.
Впрочем, нет, есть еще одна: Иран в 80 раз больше Израиля. Но оказалось, размер не имеет значения.
Пора и украинскому ВСУ усвоить эту истину.
Июнь 2025 г.
ОСТРОВ ТЕТЕПАРЕ. НАЧАЛО
Американская поддержка еврейского государства предшествовала созданию современного Государства Израиль почти на 200 лет. Она была порождена стремлением отцов-основателей Соединенных Штатов создать «Новый Иерусалим».
Кэролин ГЛИК
В 7:40 утра, когда я подъезжал к работе, тотфон сказал моим собственным голосом:
— Доброе утро. Звонит Янус Шварц. Что ответить?
«Охренеть! Янус!» — изумился я, прижал тормоз и по старинке даже поднес тотфон к уху:
— Слушаю…
Вообще-то, можно было и на ходу сказать: «Соедини», но от неожиданности
такого
звонка я взял левее и остановил машину. Хотя 80 % трафика уже составляли «Теслы» без руля, я ездил на старой китайской BYD Dynasty.
— Привет, — сказал знакомый голос. — Это Янус Шварц, ты помнишь меня?
Я справился с шоком и улыбнулся:
— Тебя забудешь! У меня на руке твой Totfone!
Десять лет назад Totfone сделал восемнадцатилетнего Шварца миллионером, как когда-то Windows Билла Гейтса. А Шварц всего-то заменил на экране айфона все иконки на Total Command System, которая с помощью ИИ распознает ваши устные и письменные приказы, выполняет функции секретаря и синхронного переводчика (вашим голосом или любым другим) и, кроме того, позволяет использовать этот гаджет как проектор любого изображения, который загружен в его память. При этом одним касанием к экрану вы можете вернуть иконки, но кому они нужны, если можно на любом языке сказать тотфону: «Вызови такси», «Закажи пиццу», «Покажи видео» и т. д.