Страница 235 из 269
Он вернулся домой и включил CD со Вторым концертом Альфреда Шнитке для виолончели с оркестром. Сидя на балконе, он в вечерне-осеннем полумраке улетал вместе с музыкой Шнитке в иные миры и тонул в черных дырах Вселенной.
А потом лег спать и уже не проснулся. Да и зачем ему было просыпаться?
P.S
.
Обычно на встречах с читателями я читаю только первую часть этого рассказа — до эпизода, когда Ольга приходит в спальню, ложится в постель, и Эфраим под одеялом протягивает руку в ее сторону. Тут я останавливаюсь и прошу слушателей придумать продолжение рассказа. Публика оживляется, женщины активно предлагают хэппи-энд: герои поженятся, у них родится двое детей. В Ашдоде сразу несколько человек предложили другой вариант: Ольга окажется аферисткой, которая развела Эфраима своей простотой и доступностью, чтобы затем ограбить или женить на себе и обобрать до нитки. А на встрече в Кирьят Моцкин одна женщина сказала: «Во время секса у него случится инфаркт, она его спасет, он женится на ней, и все будет прекрасно. Но потом прилетят его дети, которые хотят унаследовать квартиру отца, и потому просто выживут ее, заставят их развестись». Во время автограф-сессии эта женщина подошла ко мне и приватно сказала, что мой рассказ это ее подлинная история: она была «метапелет», сиделкой у больного израильтянина, выходила его, они поженились, а потом приехали его дети и довели их до развода.
И, наконец, в Нетании один мой коллега сказал, что эта история должна закончиться одной фразой: «Им было так хорошо, что они не слышали сирены».
2024 г.
КОГДА РАЗМЕР НЕ ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЯ
Репортаж из бомбоубежища
Хриплый сигнал телефона, похожий на прерывистый рев пожарной сирены, обрубил наш сон. «Пуск ракет из Ирана! — сказала жена, глядя в светящий экран своего айфона и вскакивая с постели. — Одевайся! Служба тыла приказывает идти в бомбоубежище».
Поскольку с начала войны в Газе это происходит по три раза в сутки — и днем, и ночью — я нехотя поднялся, нехотя натянул брюки и футболку, нехотя сполоснул лицо пригоршней воды из-под крана и принужденно поплелся к выходу из квартиры. Если бы не верховенство жены в семье, я бы уже давно игнорировал эти ночные побудки. Но противоречить жене себе дороже. Впрочем, и тут есть нюансы. Месяц назад жена сказала: «Немедленно бежать по каждому моему слову не нужно. Только если я закричу ''Таракан!''»
Но это теоретически. А на практике я по дороге к двери сунул в карман свой телефон, обул туфли и открыл дверь. Снаружи, не дожидаясь малогабаритного лифта, ссыпались по лестнице соседи. В нашем девятиэтажном доме восемнадцать квартир, по две на этаже, и на нашем, восьмом, в соседней с нами квартире живет уникальная семья. Если бы я был не русскоязычным, а местным киношником, я бы снял о них фильм. Красивая религиозная супружеская пара со зримым золотым свечением над головой и в глазах. Он сабра, коренной и статный израильтянин в пятом поколении, а она статная британская еврейка. У них семь детей: шестеро парней и девушка. И все — ВСЕ! — в армии! Когда началась война с ХАМАСом, я спросил у них: «Где ваши дети?» — «Шестеро ребят в Газе, дочка в тыловых войсках», — сказал лучезарный сосед. «Как же ты спишь?» — спросил я. «Я не сплю», — признался он.
А теперь четверо из этих сыновей, прибывших к родителям в увольнение, все высокие молодые погодки в белых рубашках, с автоматами через плечо и каждый со своим грудным ребенком на руках, стучали по лестнице армейскими ботинками. Следом спускались в бомбоубежище их юные жены, а лучезарные родители стояли у открытой двери лифта в ожидании меня и моей супруги.
Тут мой телефон взревел еще раз, это Служба тыла повторно приказала срочно идти в убежище, потому что иранские ракеты летят в наш район и через две минуты будет сирена.
— Are you going down? — спросила меня британка.
Но жена еще бегала по квартире, разыскивая нашу кошку по имени Доч без мягкого знака, которая уже усвоила, что за хриплым телефонным сигналом следует оглушительная сирена, и потому спряталась недосягаемо, не то под кровать, не то еще куда-то.
— Go, — сказал я соседке, — don’t wait…
Не знаю, каким чудом жена все-таки выловила кошку и в последнюю секунду выскочила с ней из квартиры. Оказалось, что в кабине лифта нас терпеливо дождались соседи с девятого этаже, тоже заспанные.
Затяжной вой сирены встретил нас всех при выходе из лифта на нулевом этаже. Ниже, в подвале, наш «мамад», бомбоубежище — бетонный куб размером порядка ста кв. метров, в нем вдоль скучных серых стен стоят разномастные пластиковые стулья. Год назад их было всего три или пять, потому что с начала войны в Газе каждый приходил сюда и уходил со своим стулом. Но потом всем это надоело, стулья прописались тут на ПМЖ, а плюс к ним появились подушки, столик и даже большой напольный вентилятор от хозяйственного Руслана с девятого этажа.
Теперь под вой сирены мы уселись каждый на свое место. Днем десяток разновозрастных детей с айподами, избалованные израильским вседозволением, разговаривают друг с другом так громко, что бетонное эхо их голосов перекрывает и сирену, и гулкие бухи от взрывов перехваченных в небе ракет. Но я пишу это без осуждения, потому что любой ребенок (а израильский втройне) — это маленький реактор неистовой энергии, это шаровая молния на детских ножках, и если Служба тыла заставляет их целыми днями не выходить из дома, то куда им девать вулканы своих еврейских характеров?
А ночью их приводят и приносят сонными сомнамбулами, грудные сосут соски молча и с закрытыми глазами, старшие вяло клюют носом в одеяла, навернутые на них родителями, и у взрослых есть возможность пообщаться о том, что они видят в своих айфонах:
— Сегодня удар по северу, двадцать ракет! А вчера после удара американцев было тридцать…
— Тридцать ракет или одна, а вся страна в мамаде!
— Уже десять дней вся страна не работает…
— Боевые каникулы…
— Нам каникулы, а что с экономикой?
— Есть идея для стартапа. Нужно не сбивать их ракеты, а на лету менять им курс. Чтобы падали в Газу…
— А лучше, чтобы возвращались обратно, откуда вылетели…
— Наши разбомбили в Иране еще десяток пусковых ракетных установок…
— Говорят, в первую ночь ракета попала в штаб Моссада. Иранцы раструбили, что уничтожили сотни наших агентов. А Моссад ответил, что в здании никого не было, все наши агенты в Иране…
— Наши хакеры проникли в их телевидение и по иранскому телику призвали иранцев к восстанию против КСИР…