Страница 233 из 269
От этого прозрения ему стало и горько за себя, и стыдно, что с ней, лучшей в его жизни любовницей, этому сиренево-лучезарному сокровищу, он ведет себя днем как с домработницей, а ночью как с гаремной наложницей. Ведь это не она, а он диктует правила их игры, а она молча берет лишь то, что он может или хочет ей дать. При этом она каждый вечер предусмотрительно снимает свой православный крестик, откладывает его на тумбочку и обращается не то в сексуальную рабыню, не то в язычницу, свободную от всех религий и жадную до естественных земных удовольствий. Господи, подумал он, как она может постоянно жить в предчувствии бомбы в следующую минуту?
Он отложил вилку, накрыл ладонью ее руку на столе и сказал:
— Знаешь что? Ты же была сегодня в Храме Гроба Господня и молилась Иисусу Христу. А ведь и он еврей, просто гениальный, такой же, как Моисей, Авраам, Яков, Теодор Герцль. А теперь подумай: зачем Высшему Разуму или Всевышнему Богу — название значения не имеет — тысячи лет возиться с нами, евреями, если Он приводил на землю десятки других народов — всяких филистимлян, булгар, ольмеков, инков — и убирал их в землю, как ничто, как сдувают пыль со стола. А нас не позволяет сдуть — почему? Шесть тысяч лет Он возится с нами и вернул нам Израиль — чтобы что? Чтобы какие-то драные, извини, хуситы или арабы нас уничтожили? Да, там, в России и в Украине, вы сами уничтожаете друг друга по тысяче в день и засеваете землю безымянными могилами, но поскольку это православные убивают православных, что Он может поделать? А с нами, евреями, у Него союз, и поэтому здесь, на самом переднем фронте борьбы иудейско-христианской цивилизации с варварами, Он на нашей стороне. Некоторые солдаты, приезжая с фронта в отпуск на сутки, приносят в синагогу деньги от всей своей роты, потому что видят невероятное: хамасня стреляет по ним из пулеметов и РПГ в упор, а снаряды или не взрываются, или пролетают мимо. Да, погибают единицы, но не так, как у вас. Вчера в Газе погиб наш солдат-одиночка, так наутро его портрет во всех газетах, а днем на его похороны пришли две тысячи человек, которых ни он не знал, ни они его. А за сотню евреев мы воюем уже год, и каждый день войны стоит нам миллиард шекелей, но мы не остановимся, пока, с Божьей помощью, не раздавим голову змее и не вытащим наших из ее пасти, живыми или мертвыми. Извини за пафос, но прошу тебя, расслабься и запомни: здесь мы под Его защитой. А потому давай выпьем «ла Хаим» — за Жизнь.
Они чокнулись, выпили, но она не допила свой бокал и не поставила его на стол, а спросила:
— Вы сказали, что ваша беда не в этой войне. А в чем?
Он вздохнул, как перед трудным и горестным ответом, но не успел ответить, потому что официант принес «сулугуни на кецах» — на деревянных дощечках-подставках две маленькие раскаленные чугунные сковородки, в которых в распущенных от жара помидорах плавал горячий сулугуни.
Эфраим удивился:
— Разве я заказывал? Этого же нет в меню.
— Это вам от повара как нашему многолетнему гостю, — сказал официант.
Эфраим подумал, что такого с ним никогда здесь не было, с кем бы он сюда ни пришел. Посмотрев Ольге в глаза, он усмехнулся:
— Я думаю, это подарок от повара не мне, а тебе. Попробуй. Вот так… — на вилке обмакнул маленький кусочек чурека в расплавленный сациви.
— Но вы не ответили, в чем ваша беда, — напомнила Ольга.
Он отложил вилку:
— Хорошо, скажу честно, как думаю. Сионистский проект Теодора Герцля был красив и прекрасен, но, насколько я знаю, ни в своей книге и ни на одном сионистском конгрессе они не обсуждали простой вопрос: вот Он соберет нас тут со всего мира — каких? Две тысячи лет мы терлись среди других народов, отдавали им свои мозги, таланты и кровь, а что взяли у них? Какие нажитки привезли в Израиль? Польское тщеславие, французскую скупость, испанское хвастовство, персидское коварство, русское самомнение, немецкую алчность, китайскую жестокость и британскую надменность. Как тебе такой коктейль под названием Кнессет? В нем нет лишь одного ингредиента — понятия чести. Катастрофа Седьмого октября произошла по прямой вине генералитета нашей армии. Говоря простым языком, 7 октября весь наш генералитет, всех наших генералов до единого, поимели десяток тысяч бандитов — какие-то нелюди, зверье. И что? Хоть один из этих генералов, буквально проспавших и, прости, почти просравших Страну — хоть один из них снял свои погоны и пошел на передовую простым солдатом? Хоть один депутат Кнессета, хоть один министр правительства отказался от своей зарплаты и должности и пошел на фронт? Впрочем, нет, один министр таки отказался, только не мужчина, а женщина — министр пропаганды. А остальные — именно те, кто к октябрю прошлого года оставил наших солдат без бронежилетов, нижнего белья и снарядов, — именно они продолжают руководить армией. Ты была здесь, когда сразу после 7 октября вся страна покупала для армии каски, бронежилеты, носки и трусы? У бывшего начальника Генерального штаба, одного из тех, кто довел армию до ручки, на этой войне погибли сын и племянник. Понимаешь, его дети погибли по его вине! Но он не посыпал голову пеплом и не ушел со стыда в пустыню, а продолжает получать министерское жалованье и носить генеральские погоны, как будто и нет такого понятия — офицерская честь. В этом наша беда: золотую, как твои глаза, мечту по имени Израиль мы разрушаем сами, изнутри. Извини за длинную речь. Вино греется, еда остывает, давай еще выпьем — ам Израиль хай!..
- - —
В пятницу с утра они поехали в Тель-Авив на открытие выставки «150 лет импрессионизма» в Музее искусств. Переходя от Клода Моне, Пьера-Огюста Ренуара, Эдгара Дега и Камиля Писсарро к Полю Синьяку, Жоржу Серра и Ури Лессеру, Эфраим почувствовал зуд в руках и в душе и понял, что снова хочет холст и краски, что, приехав домой, немедленно достанет из кладовой мольберт и напишет Ольгу золотыми красками. Впрочем, тут же и вспомнил, что «Золотая Адель» уже написана Густавом Климтом… Затем они пообедали в соседнем ресторане
«
Pastel
»
с большими окнами на бульвар, по которому катилась волна демонстрантов с плакатами на иврите. Ольга вопросительно посмотрела на Эфраима, он коротко объяснил:
— Это наша вторая беда, они требуют вернуть заложников любой ценой. Но это спровоцирует бандитов брать новых заложников и таким способом поставить на колени: диктовать нам все, что захотят, вплоть до полной капитуляции и самоуничтожения…
Домой они вернулись к вечеру, но не для того, чтобы вовремя встретить шаббат, а прямиком в душ и в постель.