Страница 220 из 269
Но я не решился. Да и она уже извлекла свой взгляд из моей души, чуть покровительственно, как высокомерная юность, улыбнулась, сунула айфон в задний кармашек шортов и пружинной поступью лесной важенки с подпрыгивающим хвостиком волос на затылке побежала от меня на юг, в Нетанию. А вспугнутая цапля легко взлетела на своих белых крылышках. Набирая высоту, она по дуге полетела на север и скрылась вдали, за высоким береговым кустарником.
Я посмотрел вслед убежавшей девушке. Сколько миражей встречается в нашей жизни, сколько токов могут пронзить наш разум и наши тела всего за какие-то доли секунды! В ее тонком айфоне поместилась вся ее жизнь: и этот пляж с тремя мокрыми валунами и юной цапелькой на одном из них, и море, и восходящее солнце, и даже далекие тучи где-то над Турцией. Только для меня не нашлось в нем места.
Я смотрел ей вслед, словно мог своим взглядом вернуть ее, но она была уже далеко-далеко, даже дальше, чем улетевшая цапля.
«ОДНАЖДЫ В ИЗРАИЛЕ» КВЕНТИНА ТАРАНТИНО
Газета «Бокер тов, Тель-Авив», 13 июня 2027 года:
Всемирно знаменитый Квентин Тарантино снял фильм о самом себе, а еще точнее — о своей жизни в Израиле. Премьерный показ этого фильма состоялся вчера, 12 июня 2027 года, в тель-авивской «Синематеке», и вот первые впечатления нашего кинокритика Голды Зак.
Как известно, великий и ужасный Тарантино ездит по Тель-Авиву на велосипеде и в роли велосипедиста стал даже туристической приметой нашего города. Во всяком случае, хозяева трех детских ресторанов, куда Квентин любит приезжать со своими детьми, уже поставили перед входом в свои заведения цветные скульптуры Квентина на трехколесном велосипеде. Десятки туристов делают селфи на фоне этих скульптур, а дети и даже вполне взрослые девушки забираются на велик, обнимают скульптуру Квентина и так позируют для видео- и фотосъемок.
Это и стало основой лихого сюжета нового киношедевра Тарантино продолжительностью два с половиной часа.
Начало фильма мирное и даже пасторальное. Солнечным израильским утром Квентин Тарантино катит своим обычным маршрутом по Рамат-Авив-Гилель — покупает свежий хлеб у Баси Шлиц в Healthy Food Store, нашу газету в киоске «Все по-старому» у Хаима Рушлица и самые свежие цветы для жены в цветочном салоне Ципи Каплун. Весело отвечает приветствиям прохожих на иврите, по-английски и по-французски. Выпивает крошечный эспрессо в арабской кофейне и едет дальше вдоль Сада Альфреда Бира по велодорожке, параллельной утреннему потоку машин.
И вдруг мимо него на бешеной скорости проносится мотоциклист в черном шлеме. ДВА ВЫСТРЕЛА, Квентин падает, мотоциклист уносится вперед, все машины останавливаются, люди бросаются к лежащему на асфальте Квентину, а какой-то мотоциклист выныривает из пробки и с ревом уносится вслед за террористом…
Слава Богу, Квентин встает — он жив и цел, покорежен только велосипед…
А погоня за террористом продолжается: два мотоциклиста несутся по улице Цви Пропес… затем по дороге Мордехай Намер… вой сирен полицейских машин… террорист отстреливается от догоняющего мотоциклиста… соседние машины прыскают в стороны, налетают друг на друга… прохожая солдатка вскидывает автомат и очередью по колесам мотоцикла сбивает террориста…
Следующая сцена: Квентин в Шабаке. Руководитель Шабака говорит ему, что арестованный террорист признался: ХАМАС решил убить Тарантино. «Они не остановятся, — говорит руководитель Шабака. — Или вы уедете в Штаты, или мы будем вынуждены взять вас под охрану». «Но я не могу уехать, — отвечает Тарантино, — я же ставлю свою пьесу в театре “Гешер”! И охрана мне не нужна. Почему у себя дома, в Израиле, я должен скрываться от какого-то ХАМАСа?»
Тем не менее, жену с детьми Квентин отправляет в Лос-Анжелес, а сам, отказавшись от охраны, продолжает ездить по Тель-Авиву на велосипеде — в том числе, и в театр «Гешер» на репетиции своей пьесы, которую он написал по сюжету своего знаменитого фильма «Омерзительная восьмерка». И как-то, едва Тарантино после репетиции выходит из театра к своему велосипеду, на него набрасывается «любовная парочка» молодых арабов, ножами бьют его в грудь и спину. Однако — Барух Ашем — под пиджаком у Квентина бронежилет, а на террористов тут же бросаются двое прохожих, которые вовсе не прохожие, а негласная охрана, приставленная Шабаком к Тарантино без его ведома. Бронежилет спасает Квентина от смерти, но не от ранения, «Скорая “Маген Давид”» увозит его в больницу «Ассута»…
На допросе в Шабаке арестованные террористы называют своего командира из «Исламского джихада» в секторе Газа. В ту же ночь бригада израильского спецназа совершает рейд в Газу и ликвидирует этого командира. (Ликвидация показана в фильме с присущей Тарантино любовью к жестокости и обилию крови.)
В ответ на ликвидацию одного из своих самых высоких командиров «Исламский джихад» запускает в Израиль воздушные шары со взрывчаткой и совершает ночной ракетный обстрел Израиля.
Тревога заставляет жителей Сдерота, Ашкелона и Ашдода среди ночи прятаться в бомбоубежища…
«Железный купол-3» сбивает часть ракет, но несколько ракет разрушают дома в Сдероте, а шары со взрывчаткой поджигают кибуцные плантации…
В больнице «Ассута» всех пациентов (в том числе раненого Тарантино) по тревоге спускают в бомбоубежище…
Наутро израильская авиация вдребезги разбивает штабные здания «Исламского джихада» в Газе и все его ракетные установки…
Тарантино выходит из больницы, его встречает Даниэла Пик — жена, которая прилетела в Израиль, чтобы срочно увезти Квентина в США.
Но Квентин едет в «Гешер» на генеральный прогон своего спектакля, а после него, скрывшись от жены и телохранителей, мчится в аэропорт «Бен Гурион», садится в первый же самолет в Европу, а там пересаживается на самолет иранской авиакомпании «Махан Эйр» и появляется в Тегеране, в международном аэропорту имени Имама Хомейни. Тут его, конечно, уже ждет пресса и иранские спецслужбы, поставленные экипажем самолета в известность о его прилете. Стражи исламской революции арестовывают Квентина, но арест происходит при теле- и фотокамерах всех иностранных журналистов, аккредитованных в Тегеране. Во время ареста Тарантино сообщает прессе и офицерам Стражей революции, что прилетел для личной встречи с Верховным правителем Ирана Аятоллой Хусейном Расими и говорить будет только с ним.
Вся мировая пресса сообщает об аресте Тарантино в тегеранском аэропорту, и все телеканалы показывают этот арест и заявление Тарантино как главную политическую сенсацию дня.