Страница 187 из 269
И случилось невероятное. Точно так, как Александр Солженицын на своем восьмидесятилетии вспомнил, как в 1981-м, проживая в Вермонте, он не разрешил мне забросить в СССР несколько сотен кассет с радиопостановкой «Ракового корпуса», так и Генри Киссинджер вдруг окунул свой взгляд куда-то внутрь себя, в глубины своей памяти, нашел там файл по имени «Красная площадь», а затем выплыл и вновь посмотрел на меня.
— I’m sorry, sir, — сказал он своим хриплым голосом. — В то время я не мог поступить иначе.
И тут же отошел от меня в другой конец зала.
- - —
…Что ж, говорю я себе в часы депрессии, если перед тобой извинились Солженицын и Киссинджер, то, возможно, ты чего-то и стоишь.
УПАСТЬ ВВЕРХ
Я прожил в Америке сорок лет, но никогда не писал об американской жизни. Потому что не ходил там ни в школу, ни в детский сад, не знаю их детских считалок и, следовательно, полагаю себя не вправе рассказывать американцам об их жизни и характерах. Но вот история, которую я, как занозу, таскаю в себе все эти годы и не знаю, писать или нет.
Дело было в 1987 году, я ехал в Вашингтон поездом из Нью-Йорка. Мой литературный агент связался тогда с руководством Пентагона, объяснил им, что некий «крейзи рашен райтер», автор русского бестселлера «Red Square», пишет роман о предстоящем военном перевороте в России и хочет обсудить с ними возможности спасения Горбачева. Поскольку горбомания была тогда в самом апогее, бригадный генерал Джек Р., заместитель командующего парашютными войсками США, снисходительно согласился встретиться со мной.
И вот — Amtrak, поезд «Бостон — Атланта», который идет через Нью-Йорк и Вашингтон. Летний полдень, мягкие кресла, кондиционер, пиво «Будвайзер» в пустом вагоне-ресторане и какой-то громадный, черный, лет пятидесяти мужик за соседним столиком. Угрюмо глядя в окно, он совершенно по-русски пил виски — не разбавляя содовой. А я, готовясь к встрече с пентагоновским руководством, листал свой блокнот, заучивая мой вступительный «спич», составленный накануне с помощью русско-английского словаря. Но, честно говоря, соседство с черным верзилой мешало этому процессу. Как вести себя с пьяным русским, я знаю неплохо, но что ждать от черного, когда он допьет свою бутылку виски? И я уже стал прикидывать, как, не роняя достоинства, ретироваться из ресторана в вагон, когда этот мужик, уловив, что ли, первые двигательные импульсы моего тела, развернулся ко мне своим тяжелым и лоснящимся, как от бурой глазури, лицом, вперил в меня свои огромные, навыкате, зенки и сказал:
— Хай!
— Хай… — сглотнул я.
— Wo
[6]
[Хочешь виски? (англ.)]
— No. Thank you
[7]
[Нет. Спасибо (англ.)]
, — старательно выговорил я все буквы английского «спасибо».
Пауза. Его карие зрачки, приклеенные к сизым, с красными прожилками белкам, цепко держат меня в прицеле, а большая шоколадная голова, бритая и гладкая, как бильярдный шар, раскачивается в такт перестуку вагонных колес. Справа за окном мелькнула гигантская каплеобразная башня с надписью «СHERRY HILL». То есть мы еще не доехали даже до Филадельфии.
— Where’re ‘u from?
[8]
[Ты откуда? (англ.)]
«Блин! — выругался я мысленно, — что же я не так сказал? Даже пьяный черный с первого звука опознает во мне иностранца!»
— From New York
[9]
[Из Нью-Йорка (англ.)]
, — произнес я упрямо, поскольку действительно уже десять лет прожил в Нью-Йорке.
— No, — покачал он головой, однако странным образом: глаза его при этом не качнулись, они оставались на месте, то есть на мне. — You’re not from New York. You’re from Hungary
[10]
[Нет. Ты не из Нью-Йорка. Ты из Венгрии (англ.)]
.
— Russia
[11]
[Россия (англ.)]
, — признался я.
— Really?! — изумился он и вдруг растянул свои крупные вывернутые губы в улыбку. — Sput-nik! Spa-si-bo! Kak zhi-vyosh? Right?
[12]
[Правда?! Спут-ник! Спа-си-бо! Как живешь? Правильно? (англ.)]
— Right…
[13]
[Правильно… (англ.)]
Но он уже не слушал меня. Он встал (оказавшись еще крупней и могучей, чем мне представлялось), твердым шагом командора подошел к стойке бара, молча взял у бармена чистый стакан, бросил в него пару кубиков льда, вернулся к своему столику, налил в этот стакан виски эдак на треть, поставил на мой стол, а сам сел за свой и поднял бокал:
— Cheers! Gor-ba-tchov! Pere-stroyka!
[14]
[Вздрогнем! Гор-ба-чев! Пере-стройка! (англ.)]
Под его требовательным взглядом я принужденно отхлебнул за Горбачева и перестройку. Кислый вкус неразбавленного виски опалил и пресек дыхание, и, наверно, это отразилось на моем лице. Он усмехнулся:
— It’s not Stolichnaya, right?
[15]
[Не «Столичная», правда? (англ.)]
Я подумал, что его познания в русском языке великоваты для простого американца, но он опередил мой вопрос:
— What’s your business?
[16]
[Чем занимаешься? (англ.)]
— I am a writer
[17]
[Я писатель (англ.)]
.
— I see. A writer, — он бросил оценивающий взгляд на мой кейс и скептически усмехнулся: — Me too. But how do you make your living?
[18]
[Ага, писатель. Я тоже. Но на что ты живешь? (англ.)]
«Опять! — подумал я. — Что за страна? Никто, даже мои соседи по дому, не верит, что я живу на литературные гонорары. Скажи я, что торгую облаками или перегоняю айсберги с Южного полюса на Северный, и даже в глазах этого черного алкаша я буду вполне респектабельным бизнесменом. Но литература? Это для них не бизнес».
— Well… May be in Russia…
[19]
[Ладно… Может быть, в России… (англ.)]
— произнес он и отвернулся к окну.
Аккуратные предместья не то Черри-Хилла, не то еще какого-то городка летели там под стук колес нашего поезда, вишневый «форд-мустанг» с водителем-подростком попытался угнаться за нами, но через полмили благоразумно сбавил скорость у светофора, а сразу за светофором открылся совершенно идиллический сельский пейзаж с зеленым холмистым полем и стадом холеных пятнистых коров.
Мой сосед, забыв обо мне, снова смотрел, не отрываясь, в окно, и я подумал, что сейчас самое время тихо смыться и от него, и от этого огненно-кислого виски. Но стоило мне сунуть блокнот в кейс и начать подниматься из-за столика, как черный гигант сказал, даже не повернувшись ко мне:
— Sit. I’ll tell you my story. I know you wouldn’t believe me a shit, but so what? Heck with that «believe» business! I have the second bottle of whisky today and I can’t make myself drunk. So, I need to tell my story to someone…
[20]
[Сядь. Я расскажу тебе свою историю. Я знаю, что ты мне ни хрена не поверишь, ну и что? Мне плевать! Я пью вторую бутылку и не могу напиться. Значит, мне нужно кому-то рассказать свою историю… (англ.)]