Страница 186 из 269
— Старик! — сказал я горячечно. — Постучи по дереву, но, кажется, я прорвался! И теперь я хочу помочь тебе — немедленно, пока я на коне. Ты же знаешь это кино: пока им нужен сценарий, они для тебя все сделают, а как только они получат от меня сценарий, они забудут мой телефон! Что в России, что здесь — это один мир! Но пока я им нужен и пока мой продюсер возит меня по кабакам, я хочу заставить его взять тебя в нашу киногруппу. Пусть консультантом по русскому быту или помощником режиссера — это неважно! Важно, чтобы ты попал на студию!
— Спасибо, — растроганно сказал Яша, он уже шесть лет прожил в Лос-Анджелесе, но так и не смог получить работу в кино. — Но я могу сделать куда больше. Я же пишу сценарии по-английски. Не один, конечно, а с соавтором-американцем. Он профессиональный сценарист, так почему бы нам не перевести на английский твой сценарий? Ты же будешь писать по-русски, а студия будет искать переводчика…
И уже назавтра я представил его Геллеру:
— Познакомься, Барри, это мой московский друг и замечательный режиссер. Я хочу, чтобы он перевел на английский сценарий, который я напишу по своей книге.
— Нет проблем! — легко согласился Геллер и тут же, при мне, подписал с Яшей контракт на перевод сценария — по десять центов за каждое слово.
— Эдик, — растроганно сказал Яша, — я тебе этого никогда не забуду!
И действительно, не забыл!
Сценарий, который через три месяца я послал ему для перевода, состоял из пятидесяти тысяч слов. А перевод сценария, который я через год, да и то с помощью адвоката, вытребовал из архива студии «Юниверсал», насчитывал в два с лишним раза больше! То есть, накручивая десятицентовый счетчик, мой друг, маму которого я выручал из нищеты в Москве, растянул мой сценарий почти втрое. И делал он это так. Там, где у меня герой говорил: «Пошел вон!» — в его переводе это выглядело: «Я вас убедительно прошу, выйдите, пожалуйста, из моего кабинета, иначе я буду вынужден позвать милицию». Но и это не все! Буквально из каждого эпизода Яша старательно вымарал кульминацию — те несколько строк, ради которых выстраивается завязка и после которых выстреливает развязка. Именно этих ключевых строк не было в каждой сцене!
Я позвонил Яше и сказал:
— Старик, ты знаешь, что за это убивают?
— Пошел в жопу, бездарь! — сказал мне мой московский друг. — Ты написал бездарный сценарий, который даже я не смог спасти! Тебе нечего делать в Голливуде! Я буду делать кино в Голливуде, а ты умрешь в безвестности!
Не скрою, я несколько ночей обдумывал планы мести. В этих планах я садился в самолет, летел в Лос-Анджелес и расстреливал Яшу из автомата Калашникова. Или топил его в канализационном люке. Или разбивал его голову его же ядовитой пишущей машинкой.
Но не зря именно в таких случаях японцы говорят: «Расслабься, сядь и подожди, пока мимо тебя пронесут труп твоего врага». Я никуда не полетел и не поехал, а сел писать следующий роман.
А Яша, который когда-то спал по ночам в ванной своей фиктивной московской жены, а утром бежал к своей разведенной, но эффективной жене, и по сию пору живет в Лос-Анджелесе на иждивении этой жены и никакого «кина», конечно, не делает — ни в Голливуде, ни рядом с ним.
Но Геллер расстался с «Красной площадью» вовсе не потому, что Яша испортил мой сценарий. Что для Голливуда выбросить десять тысяч баксов? По договору, если студия браковала первый — мой — вариант экранизации романа, они имели право пригласить своих сценаристов. Что они бы и сделали, если бы… если бы не Генри
Киссинджер, который был в то время в board of directors, в совете директоров студии «Юниверсал». И Геллер послал ему книгу «Красная площадь», просто так, как специалисту по Советскому Союзу. А Киссинджер ответил, что он не советует делать этот фильм, чтобы не портить отношения с Андроповым, новым хозяином Кремля.
И — всё! По слову Генри Киссинджера Голливуд выбросил «Красную площадь» из своих производственных планов.
А говорят, что только в России существует «телефонное право»…
* * *
Прошло двадцать лет. В сентябре 2003 года в Москве, в издательстве «АСТ» вышел из печати мой роман «Повесть о любви и терроре, или Двое в “Норд-Осте”». Я был в это время в Москве, и в Доме кино встретил Ираклия Квирикадзе, своего ВГИКовского приятеля и известного сценариста и режиссера. «Старик, — сказал он, — у Наташи Рюриковой открылась новая выставка, давай сходим». Наталья Рюрикова была в то время главным редактором альманаха «Киносценарий», в ее офисе в Доме Нащекина постоянно происходили выставки модных художников. Я взял с собой пару экземпляров нового романа, и мы приехали в Воротниковский переулок, в дом Нащекина, поднялись на второй этаж и…
Прямо в центре небольшого выставочного зала, украшенного замечательными картинами, стояли, окруженные небольшой группой московских знаменитостей, — кто бы вы думали? — Генри Киссинджер и Михаил Горбачев!
Тут нужно сказать, что до этого дня я старательно избегал встречи с Михаилом Сергеевичем. Все-таки, как ни крути, а еще в 1987 году в романе «Завтра в России» я предсказал ГКЧП, арест Горбачева на даче и его свержение. А затем в романе «Кремлевская жена» — покушение на него. Поэтому встречаться с Горбачевым я побаивался и не подходил к нему, даже если видел его в коридорах Останкинского телецентра. Но тут деваться было некуда, я сказал себе «была — не была» и шагнул к Горбачеву:
— Михаил Сергеевич, я Эдуард Тополь, хочу подарить вам свой новый роман…
В ответ могло прозвучать все, что угодно, вплоть до оскорблений. Но вдруг…
Вдруг Горбачев обнял меня за плечо и, отводя в сторону, сказал по партийной манере сразу на «ты»:
— Книжку я у тебя, конечно, возьму, но лучше, чем обо мне, ты ничего не написал и не напишешь!
— Спасибо…
— Подожди. Я хочу, чтобы ты написал сценарий о мой любви с Раисой. Приезжай завтра в мой Фонд, я дам тебе все материалы.
— Михаил Сергеевич, а вы можете представить меня Генри Киссинджеру?
— Конечно. Он мой гость, я вожу его по Москве. Идем…
Мы подошли к Киссинджеру, Горбачев начал по-русски:
— Генри, это наш известный писатель…
Переводчица, которая стояла рядом с Киссинджером, открыла рот, чтобы перевести, но я опередил ее:
— Mister Kissinger, my name is Edward Topol. Do you remember the novel «Red Square»?