Страница 16 из 269
При этом там было такое правило: сначала эти праздничные концерты смотрел младший состав моряков-подводников, потом среднее офицерство, а потом высшее начальство. То есть на эти концерты строем пригоняли моряков, набивали ими зал. Но даже при том, что Советская бухта — самая большая дыра в мире и там нет абсолютно никаких развлечений, моряки на эти праздничные концерты идти не хотели, они уже слышали Маяковского и Алябьева сотню раз. И когда им в очередной раз приказали построиться и с левой ноги в театр — «Шагом марш!», они, конечно, завыли: «В какой театр?! Нам бы отдохнуть после вахты!»
Но когда они увидели на сцене меня — господи, что случилось в зале! С ними был шок, затем раздались крики, шум, грохот сидений и топот ног. Я впервые увидела, как люди занимаются онанизмом, и не один человек, а целый зал! Режиссер был за кулисой и ничего не видел, а я стояла на сцене со своим бюстом, направленным в зал, как две торпеды на врага, краснела, бледнела, но не могла же я прервать песню о коммунистической партии, которая наши народы сплотила, и уйти со сцены!
Конечно, мне устроили овацию и кричали «бис!» до тех пор, пока режиссер не вызвал патруль и их стали силой выводить из зала. А на следующий концерт явилась чуть не вся база, то есть желающих — пропасть. Режиссер не мог понять, в чем дело. Ведь раньше эти концерты были как наказание, а теперь… Теперь в зале яблоку негде было упасть, теперь моряки стояли в проходах, висели на карнизах лож, балконов и амфитеатра и терпеливо ждали моего выхода. А когда я вышла на сцену, они принялись заниматься онанизмом, абсолютно не стесняясь друг друга. Я им про партию, которая наши народы сплотила, а они…
Я вижу, что вы мне не верите. Действительно, такое представить трудно даже с вашим творческим воображением. Но вспомните сегодняшнюю съемку. Вспомните, сколько раз ваши ассистенты роняли с рельсов операторскую тележку, потому что смотрели не на эти рельсы, а на меня. И сколько раз ваш оператор забывал переходить с крупного плана моего бюста на общий план массовки и как вы бесились по этому поводу. Да что оператор! Ваш главный герой, знаменитый артист, не убегал от нас, а все время останавливался, чтобы я лишний раз с разбегу налетела на него своей грудью! А ведь интеллигентный человек, знаменитый, у него, надо думать, от поклонниц отбоя нет! Подводники же военно-морской базы «Советская» во мне единственной видели всех женщин мира, а в моем бюсте — все женские прелести. И от этого они теряли голову, честь, рассудок и все человеческие представления об элементарных нормах поведения.
Но самым главным, самым высшим моим испытанием было, когда на наш праздничный концерт прибыли командующий Тихоокеанским военно-морским флотом и остальное высшее командование со своими женами. Зал заполнили совсем другие люди, это были адмиралы, капитаны первого и второго рангов и женщины в норковых манто и бриллиантах. Когда я вышла на сцену в праздничном платье с декольте, весь зал дружно выдохнул. А я стала петь: «Партия наши народы сплотила в братский единый союз трудовой» — то есть весь этот дурацкий текст. Но овация была такая — ничего подобного нет и никогда не будет даже у наших суперзвезд, даже у Пугачевой! Все эти адмиралы и капитаны первого и второго рангов вскочили, орали, топали ногами. Это было что-то безумное.
Но самое потрясающее было впереди. После концерта был праздничный банкет, и режиссер сказал мне, что командующий флотом приглашает меня. Я пришла на этот банкет, с которого почему-то мгновенно испарились все женщины. То есть все их жены были куда-то отправлены и все капитаны первого и второго рангов тоже. Там были только высшие генералы и адмиралы в белых кителях с золотым шитьем. И все до одного наперебой предлагали мне руку и сердце, машину, катер, переехать к ним жить, жениться сейчас, поселиться в отдельном особняке командующего, где прямо во дворе бьют какие-то серные источники и гейзеры. Я в жизни не слышала такого количества предложений. Мне всегда предлагали куда-то пойти, но это ограничивалось кафе, рестораном или постелью. А здесь мне предлагали просто все, чем располагали эти люди. Если бы я сказала, дайте мне подводную лодку — они бы отдали главную атомную подводную лодку страны со всеми ракетами. А если бы я сказала, начните войну с Америкой — они бы начали. Такое у меня было влияние в тот момент.
Затем, буквально на следующий день, началась битва между командующим флотом и двумя его заместителями — один по политчасти, а второй по морскому делу. Эти трое мужчин — серьезные и, наверно, умные люди — чуть не дошли до драки. То есть они, конечно, не били друг друга и не вызывали на дуэль, нет, этого не было. Просто у них начались рабочие конфликты, они стали отправлять друг друга в учебные походы и командировки на дальние морские базы, в какой-то Южно-Сахалинск, Петропавловск-Камчатский — только для того, чтобы кому-то из них остаться рядом со мной. Хотя ни с одним из них у меня ничего не было. Откуда же я все это знала? Моим осведомителем была моя учительница актерского мастерства. «Ты свела с ума этого! Ты свела с ума того! Этот с этим подрался! Этому жена набила морду! С этим жена развелась! И с этим тоже!..» То есть на базе началось разложение. Матросы наперебой набивались в наряды мыть и чистить наш Дворец культуры, чтобы видеть меня. Пошли мордобои. Тут кто-то послал мою фотографию в «Тихоокеанскую звезду», газета ее напечатала, и теперь вся база онанировала на этот портрет. Если бы об этом узнали американцы, они могли бы голыми руками взять главную военно-морскую базу Советского Союза и оккупировать наш Дальний Восток!
Но самое главное — режиссер тоже поддался этому безумию. Он стал приставать ко мне, по любому поводу держал меня за локоть, за коленку, хватал за грудь. Я поняла, что живой мне отсюда не уйти, хотя мне была уже выделена охрана, которая сопровождала меня не только от комнаты до сцены, но даже до туалета. Но я боялась, как бы эти автоматчики сами ко мне не ворвались. У моих ног был весь Тихоокеанский флот, я могла женить на себе хоть самого командующего, но я оставалась девственницей и не могла выйти из своей клетки, которую без всякой моей просьбы зам по тылу буквально завалил черной икрой, балыками, омулями, финской колбасой, крабами и шампанским. Я поняла, что развязка будет ужасной, мне нужно бежать, и срочно.