Страница 101 из 269
Но самым главным, самым высшим моим испытанием было, когда на наш праздничный концерт прибыли командующий Тихоокеанским военно-морским флотом и остальное высшее командование со своими женами. Зал заполнили совсем другие люди, это были адмиралы, капитаны первого и второго рангов и женщины в норковых манто и бриллиантах. Когда я вышла на сцену в праздничном платье с декольте, весь зал дружно выдохнул. А я стала петь: «Партия наши народы сплотила в братский единый союз трудовой» — то есть весь этот дурацкий текст. Но овация была такая — ничего подобного нет и никогда не будет даже у наших суперзвезд, даже у Пугачевой! Все эти адмиралы и капитаны первого и второго рангов вскочили, орали, топали ногами. Это было что-то безумное.
Но самое потрясающее было впереди. После концерта был праздничный банкет, и режиссер сказал мне, что командующий флотом приглашает меня. Я пришла на этот банкет, с которого почему-то мгновенно испарились все женщины. То есть все их жены были куда-то отправлены и все капитаны первого и второго рангов тоже. Там были только высшие генералы и адмиралы в белых кителях с золотым шитьем. И все до одного наперебой предлагали мне руку и сердце, машину, катер, переехать к ним жить, жениться сейчас, поселиться в отдельном особняке командующего, где прямо во дворе бьют какие-то серные источники и гейзеры. Я в жизни не слышала такого количества предложений. Мне всегда предлагали куда-то пойти, но это ограничивалось кафе, рестораном или постелью. А здесь мне предлагали просто все, чем располагали эти люди. Если бы я сказала, дайте мне подводную лодку — они бы отдали главную атомную подводную лодку страны со всеми ракетами. А если бы я сказала, начните войну с Америкой — они бы начали. Такое у меня было влияние в тот момент.
Затем, буквально на следующий день, началась битва между командующим флотом и двумя его заместителями — один по политчасти, а второй по морскому делу. Эти трое мужчин — серьезные и, наверно, умные люди — чуть не дошли до драки. То есть они, конечно, не били друг друга и не вызывали на дуэль, нет, этого не было. Просто у них начались рабочие конфликты, они стали отправлять друг друга в учебные походы и командировки на дальние морские базы, в какой-то Южно-Сахалинск, Петропавловск-Камчатский — только для того, чтобы кому-то из них остаться рядом со мной. Хотя ни с одним из них у меня ничего не было. Откуда же я все это знала? Моим осведомителем была моя учительница актерского мастерства. «Ты свела с ума этого! Ты свела с ума того! Этот с этим подрался! Этому жена набила морду! С этим жена развелась! И с этим тоже!..» То есть на базе началось разложение. Матросы наперебой набивались в наряды мыть и чистить наш Дворец культуры, чтобы видеть меня. Пошли мордобои. Тут кто-то послал мою фотографию в «Тихоокеанскую звезду», газета ее напечатала, и теперь вся база онанировала на этот портрет. Если бы об этом узнали американцы, они могли бы голыми руками взять главную военно-морскую базу Советского Союза и оккупировать наш Дальний Восток!
Но самое главное — режиссер тоже поддался этому безумию. Он стал приставать ко мне, по любому поводу держал меня за локоть, за коленку, хватал за грудь. Я поняла, что живой мне отсюда не уйти, хотя мне была уже выделена охрана, которая сопровождала меня не только от комнаты до сцены, но даже до туалета. Но я боялась, как бы эти автоматчики сами ко мне не ворвались. У моих ног был весь Тихоокеанский флот, я могла женить на себе хоть самого командующего, но я оставалась девственницей и не могла выйти из своей клетки, которую без всякой моей просьбы зам по тылу буквально завалил черной икрой, балыками, омулями, финской колбасой, крабами и шампанским. Я поняла, что развязка будет ужасной, мне нужно бежать, и срочно.
Как это сделать, я не знала. Но, очевидно, сработала женская интуиция — та, которая выручает любую женщину в трудную минуту. Однажды начальником моей охраны назначили какого-то молоденького мичмана, очень красивого и ужасно застенчивого. Он не пожирал меня глазами, а, наоборот, отводил их от меня. Если я что-то спрашивала, например: «Могу я пойти в магазин за зубной пастой?» — и ему приходилось посмотреть мне в глаза, чтобы ответить, он краснел даже ушами и шеей. Это было ужасно смешно, я стала нарочно с ним заговаривать, подшучивать над ним. Короче, я выделила его из толпы обожателей и позволила ему ухаживать за собой. Тут же по всему гарнизону разнесся слух, что вот такой-то все-таки добился внимания. Не тела, но расположения. Командование, покряхтев, одобрило мой выбор, поскольку оказалось, что он сын командира крейсера «Дзержинский», флагмана Дальневосточного военно-морского флота. И я уже стала выходить из Дворца, но ходила с ним только под руку. Причем на одном боку у него висел кортик, а на другом — кобура с заряженным пистолетом. Он говорил, что получил разрешение в любой нестандартной ситуации стрелять первым, иначе и для него, и для меня это кончится плохо. Так мы с ним гуляли. Оказалось, что в этом городе есть только одно кафе, которое находится на той же площади, что и Дворец культуры, и все наши прогулки были из Дворца культуры в это кафе и обратно. Причем стоило нам появиться на площади, как все, кто был на ней в это время, просто останавливались и замирали, как в кино на стоп-кадре. Люди, машины, патрули — все замирало, вылупив на нас глаза. Однажды полк, марширующий накануне какого-то парада, остановился и стал смотреть настолько однозначно, что у меня ноги подкосились и я уже втянула живот от страха. Я бы втянула и свои проклятые дирижабли, если бы знала, как это сделать.
После этого эпизода я сказала, что я согласна выйти за него замуж. Но я воспитана в белорусском городе, сказала я, у нас такие порядки, что я могу это сделать только с разрешения родителей, к тому же, учти, я сказала, что мне еще нет восемнадцати лет, без согласия родителей нас ни один ЗАГС не распишет. Мы подождали еще месяц, и за несколько дней до моего дня рождения он взял отпуск, купил нам билеты и полетел со мной в Белоруссию. И всю дорогу, даже в самолете, он держал меня за руку, не отпускал от себя!