Страница 102 из 269
Так он довез меня до нашего города, но, как только мы прилетели, я бросилась к родителям и закричала: «Спасите меня!» Бедный мичман не мог понять, что случилось. Потратив огромные деньги, он получил полный поворот кругом. Родители сказали ему: она не хочет вас видеть. Он бегал вокруг нашего дома, кричал, что меня застрелит. Папа вышел к нему и сказал, что вызовет не милицию, а военный патруль и его просто разжалуют в матросы и отправят в дисбат. После этого мичман заплакал, как мальчик, у которого отняли конфету, и уехал. Я две недели отлеживалась. Год я прожила в своем городе. Но я уже честно могла сказать всем, что была актрисой, работала в театре и играла такие-то и такие-то роли. Я, правда, не рассказывала, что играла их только в гримерной комнате, где жила с этой актрисой-старухой. Тем не менее я могла показать контракт. То есть я ходила по городу с гордо поднятой головой и могла построить свою жизнь, как хотела. Я могла выйти замуж за лучших людей: за директора универмага, за начальника стройтреста, за врача-гинеколога.
Но отрава актерской профессией уже жила во мне. По ночам я вспоминала овации, которые мне устраивали моряки, и как они вызывали меня на бис. О том, что это аплодировали не мне, а моему бюсту, я постепенно забыла. Я стала бредить этими аплодисментами, как алкоголик спиртным. И я поехала в Москву, чтобы продолжить свое актерское образование. Я понесла свои документы в один театральный вуз, в другой. Мне везде предлагали встретиться поближе, переговорить в интимных местах. Все мужчины говорили исключительно одно: с тобой нужно долго работать. Я никуда не поступила, жить мне стало не на что, я живу сейчас под Москвой, в Балашихе, и, чтобы хоть как-то подработать, хожу по массовкам то на «Мосфильм», то на киностудию имени Горького. Вот и вся моя история. Вы можете верить мне или не верить, только прошу вас, товарищ режиссер, смотрите все-таки на дорогу! Мы уже шесть раз чуть не вмазались во встречный транспорт.
На следующий день, просматривая на «Мосфильме» отснятый накануне материал, я убедился, что эта девушка ничуть не преувеличила свою популярность у мужского пола. Мы снимали эпизод погони толпы за главным героем фильма, но все четыре кинокамеры главного героя практически не видели, а видели только бюст этой тихоокеанской актрисы. Даже кинооператор, который ехал впереди героя в кузове автомобиля, чтобы крупным планом снимать ужас на лице актера, каким-то образом умудрялся переводить фокус с лица актера на бегущую за ним толпу, а, точнее, на бюст этой участницы массовки. Что уж говорить о кинооператорах, которые ехали по рельсам в операторских тележках слева и справа от главного героя, и об операторе, сидевшем на операторском кране и снимавшем сцену с верхней точки. Этот имел возможность снимать бегущую актрису сверху, но снимал купным планом только ее взлетающие на бегу самаркандские дыни. О, это была съемка, которой мог бы позавидовать великий Эдуард Тиссе, снявший «Броненосец Потемкин»! Понятное дело, весь эпизод полетел в мусорную корзину и в фильм не вошел.
Следующий раз я увидел эту девушку через несколько месяцев, когда пришел во ВГИК, институт кинематографии, мою альма-матер, на юбилей моего учителя, знаменитого кинорежиссера X. В честь его 70-летия в большом зале на третьем этаже института были сначала торжественная часть, а потом традиционный студенческий капустник. Так вот, во время торжественной части, сидя как успешный выпускник на сцене в числе многочисленных успешных и уже прославленных учеников нашего профессора, я вдруг обнаружил, что все сидевшие рядом со мной молодые и пожилые знаменитости смотрят не на официальные поздравления профессора министром культуры, первым секретарем Союза кинематографистов и ректором нашего института, а в зал, на его первый ряд, где сидели первокурсники новой творческой мастерской нашего мастера. Точнее, все они смотрели только в одну точку, и вы уже догадываетесь, в какую — в этом первом ряду среди новых учеников мастера сидела та самая девушка с незаурядным бюстом.
В антракте она сама подошла ко мне с бокалом шампанского в руке и спросила:
— Почему вы смотрите на меня с таким изумлением?
— Потому что, — сказал я, — во ВГИК на актерское отделение принимают девушек не старше 18 лет. Это закон. Когда я учился, я видел каждое лето ужасные драмы и даже обмороки поразительных красавиц, которых не допустили до экзаменов только потому, что они чуть старше восемнадцати. А тебе уже двадцать с гаком. Как ты смогла оказаться во ВГИКе?
— А кто вам сказал, что я учусь на актерском отделении? — спросила она.
— А на каком? — изумился я.
— На киноведческом, — улыбнулась она, — я же наизусть знаю половину мировой драматургии.
И ее бюст победно взлетел вверх.
— Но это не все, — продолжала она. — Можете меня поздравить, я вышла замуж.
— Поздравляю. А за кого?
— За вашего грузинского сокурсника, режиссера Ираклия Бакрадзе. Завтра я лечу в Тбилиси, он запустился там с новым фильмом, и я буду играть главную роль. А вы говорили, что размер не имеет значения. Имеет, и еще какое!
— Что ж, ты права, — признал я. — Передай Ираклию привет. Я уверен, что в Грузии ваш фильм будет иметь грандиозный успех. Размер действительно имеет значение.