Страница 7 из 72
— Студент? Пусть копает. Если сунется слишком глубоко — скажешь Сергею, чтобы припугнули. Но без лишнего шума. Пока.
— Понял.
— И вот ещё что, — Дубровский снова посмотрел на экран. — Те двое, Сергей и Алексей… пусть проверят, что там с Алиной. Просто наблюдают. Где она, с кем, как живёт. Но не вмешиваются. Она не должна знать, что я рядом. Пусть живёт свою счастливую жизнь.
В голосе его не было горечи. Только холодное любопытство коллекционера, который отложил один экспонат и взялся за другой.
Дмитрий кивнул и вышел.
Дубровский остался один. Он откинулся в кресле, прикрыл глаза, но через минуту снова посмотрел на экран. Милана сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в темноту за окном.
— А ты, — тихо сказал он, обращаясь к ней, будто она могла слышать, — ты будешь серьёзнее? Или тоже решишь, что я шучу?
Анатолий сидел на скамейке напротив университета, сжимая в руках телефон. Было уже за полночь, но он не мог заставить себя уйти. Всё казалось, что сейчас из-за угла появится Милана, увидит его и спросит: «Ты чего тут сидишь, замёрз?» И он скажет ей всё, что не успел сказать раньше.
Но Милана не появлялась.
Он снова набрал её номер — абонент недоступен. Потом вспомнил: она говорила про какую-то Алину, старосту с экономического. Может, они общались? Он нашёл её страницу в соцсети, написал короткое сообщение: «Привет, я друг Миланы Крауз. Ты не знаешь, где она? Срочно». Ответа пока не было.
Он поднял глаза к тёмному небу. Пошёл мелкий, противный дождь.
— Где же ты, Милана? — прошептал он.
В комнате Милана всё ещё сидела на кровати, когда дверь снова щёлкнула. Она вскинула голову, готовясь снова увидеть Дубровского, но вошла женщина — лет пятидесяти, сухая, поджарая, с лицом, которое ничего не выражало. На ней была тёмная форма, в руках — поднос с едой.
Она молча поставила поднос на столик, развернулась, чтобы уйти.
— Подождите! — Милана вскочила, бросилась к ней, схватила за руку. — Пожалуйста, кто вы? Где я? Помогите мне!
Женщина остановилась, медленно повернула голову. Глаза у неё были усталые, без блеска, но не запуганные. Она посмотрела на руку Миланы, сжимающую её запястье, потом перевела взгляд на лицо. И спокойно, грубовато сказала:
— Руку убери. Не положено разговаривать.
— Но я…
— Сказала — не положено. — Женщина высвободила руку резким движением. — Ешь давай, пока не остыло. Завтра приду опять.
— Как вас зовут? — выпалила Милана, понимая, что это последний шанс.
Женщина на секунду задержалась у двери.
— Клавдия. Но тебе это ни к чему.
Дверь захлопнулась, щёлкнул замок.
Милана осталась стоять, глядя на закрытую дверь. Потом медленно перевела взгляд на поднос. На тарелке дымилось что-то аппетитное, пахло мясом и специями. Рядом стоял стакан с водой и маленькая вазочка с фруктами.
Она вдруг поняла, что ужасно хочет есть. И пить. И что сил больше нет.
Она села на пол рядом со столиком, взяла вилку и заставила себя проглотить кусок. Еда была вкусной, но во рту стало горько от слёз, которые она больше не могла сдерживать.
Она плакала беззвучно, чтобы камера не видела. Чтобы он не видел.
Но он видел всё.
Дубровский смотрел, как она ест, как вытирает слёзы тыльной стороной ладони, как потом замирает, глядя в одну точку. Он видел, как она встала, подошла к вентиляционной решётке и попыталась заглянуть внутрь, но ничего не разглядела.
Он нажал кнопку внутренней связи.
— Дмитрий, — сказал он. — По Милане Крауз: закажи полное досье. И проследи, чтобы завтра к ней принесли книги. Какие-нибудь по психологии. Пусть не скучает.
— Понял.
— И ещё. Завтра же найди мне информацию по тому парню, Анатолию. Где живёт, где бывает, с кем общается.
— Сделаем.
Дубровский отключил связь и снова уставился на экран. Милана сидела на полу, обхватив колени руками, и смотрела в темноту за окном. Слёзы высохли, лицо стало спокойным, почти отрешённым.
— Посмотрим, — тихо сказал он. — Из какой ты глины.
За окном шумел дождь. Город спал. А в золотой клетке, обитой шёлком, Милана Крауз закрыла глаза. А потом пришла темнота. Без снов, без звуков, без него. Просто темнота — и в ней можно было наконец спрятаться.