Искупление кровью

Глава 44. Невысказанное

Анатолий был внутри уже третьи сутки.

Он проник через старую калитку в дальнем углу сада, которую детектив отметил как мёртвую зону для камер. Теперь он лежал в густых зарослях сирени, в пятидесяти метрах от дома. Отсюда было видно окна спальни на втором этаже.

Он видел её каждый день. Она выходила в сад, гуляла по дорожкам, иногда останавливалась и смотрела в его сторону. Не на него — просто в ту сторону. Будто чувствовала.

Анатолий исхудал, оброс щетиной, глаза лихорадочно блестели. Он питался тем, что находил в лесу — ягоды, грибы, один раз стащил яблоко из корзины для прислуги. Но уходить не собирался.

— Я здесь, Милана, — шептал он, глядя на её силуэт в окне. — Я не брошу тебя.

Милана чувствовала чужое присутствие.

Каждый раз, выходя в сад, её кожа покрывалась мурашками. Кто-то смотрел. Кто-то ждал. Она не знала, кто это, но сердце подсказывало.

— Ты какая-то встревоженная, — заметила Клавдия, подавая обед. — Случилось что?

— Нет. Просто весна. Голова кружится.

Клавдия посмотрела на неё с сомнением, но промолчала.

Милана не говорила Дубровскому. Не могла. Потому что если она скажет, он начнёт действовать. А если это действительно Толя… она не хотела, чтобы он пострадал.

В кабинете Дмитрий докладывал:

— Он внутри. Проник через старую калитку. Затаился в кустах сирени у восточного крыла.

Дубровский стоял у окна, глядя в сад.

— Давно?

— Третьи сутки.

— И ты только сейчас докладываешь?

— Я ждал, что он сделает. Он просто лежит и смотрит. На окна спальни.

Дубровский сжал челюсть.

— Что будем делать? — спросил Дмитрий.

— Пока ничего. Пусть смотрит. Хочу понять, что он задумал.

— А если он полезет в дом?

— Тогда я сам его встречу.

Дмитрий помолчал, потом добавил:

— Кстати, по Алине. Тот парень, о котором вы спрашивали… он действительно есть. Мы проверили. Встречается с ней уже несколько месяцев. Живёт в том же городе. Работает в автосервисе. Они вместе появляются в кафе, ходят в кино.

Дубровский усмехнулся.

— Она нашла замену.

— Похоже на то.

— Счастлива?

— Выглядит довольной.

Дубровский долго молчал, глядя в окно. Потом повернулся к Дмитрию.

— Знаешь, а мне всё равно. Правда. Раньше я бы рвал и метал, искал бы встречи, выяснял, почему она посмела. А сейчас… пусть живёт. Я нашёл то, что искал.

— Вы о Милане?

— О ней. Она не замена. Она… другая. Живая. Настоящая. И я больше не хочу оглядываться на прошлое.

Дмитрий кивнул.

— Прекратить слежку?

— Да. Пусть идёт своей дорогой. У меня своя.

Вечером Милана стояла у окна в спальне, глядя в сад. Солнце садилось, тени удлинялись. Где-то там, в темноте, кто-то прятался.

Дубровский вошёл, остановился у неё за спиной.

— Ты смотришь туда уже час, — сказал он.

— Красиво.

— Ты врёшь.

Она обернулась. В его глазах было что-то, чего она не могла прочитать.

— Леонид, кто там?

Он молчал долго. Потом ответил:

— Человек. Который пришёл за тобой.

— Толя?

— Похоже на то.

Она отвернулась к окну. Сердце колотилось.

— Давно он там?

— Третьи сутки.

— И ты молчал?

— Ждал, что ты скажешь первая. Что почувствуешь.

— Я чувствовала. Но не знала, что это он.

— Теперь знаешь.

Она закрыла глаза. Внутри всё смешалось — страх, вина, облегчение, отчаяние.

— Что ты с ним сделаешь?

— Пока ничего. Он просто лежит и смотрит. На твои окна.

— Леонид, не трогай его. Пожалуйста.

Он подошёл ближе, обнял её со спины.

— Я не трону, пока он не полезет в дом.

— А если полезет?

— Тогда решим.

Она прижалась к нему. За окном темнело. Где-то там, в кустах, лежал человек, который пришёл её спасать. И не знал, что спасать уже некого.

Ночью Анатолий не спал. Он смотрел на тёмное окно спальни и думал о том, что скажет ей, когда встретит. Что она ответит. Как они уйдут отсюда вместе.

Он не знал, что она уже не хочет уходить.

Где-то далеко, в другом городе, Алина сидела в кафе напротив своего парня — того самого, с которым встречалась уже несколько месяцев. Обычного парня в рабочей спецовке, с мозолистыми руками и доброй улыбкой. Он рассказывал ей что-то смешное, она улыбалась. Не той ледяной улыбкой, что была раньше, а почти тёплой.

Она не думала о Дубровском. Совсем.

А он не думал о ней. Впервые за долгие годы.