Искупление кровью

Глава 35. Случайная находка

Они уже давно спали вместе. Это случилось как-то само собой — после той ночи, когда он вернулся из поездки, она не захотела отпускать его, и он остался. А потом остался снова. И ещё. Теперь это стало привычным — засыпать и просыпаться рядом.

В то утро всё было как обычно. Солнце пробивалось сквозь шторы, за окном чирикали первые весенние птицы. Милана открыла глаза и увидела его рядом — он ещё спал, разметавшись по подушке, тёмные волосы падали на лоб. Тяжёлая рука лежала на её талии, согревая даже сквозь одеяло.

Она улыбнулась, осторожно коснулась его щеки.

Он открыл глаза мгновенно — привычка всегда быть начеку.

— Доброе утро, — прошептала она.

— Доброе. — Он потянулся, притянул её ближе. — Рано ещё.

— Не рано. Солнце уже встало.

— Пусть стоит.

Она рассмеялась, уткнувшись ему в плечо. В комнате было тепло, уютно, спокойно.

Позже, когда он ушёл в кабинет, Милана решила отнести ему кофе. Оделась, взяла чашку и поднялась на второй этаж. Дверь в кабинет была приоткрыта.

Она уже хотела войти, как вдруг замерла.

Дубровский стоял у стола спиной к ней. В руках он держал конверт — обычный, почтовый, без надписей. Он смотрел на него несколько секунд с каким-то странным выражением — не то вина, не то сомнение. Потом открыл ящик стола, убрал конверт внутрь и запер ящик ключом. Ключ положил во внутренний карман пиджака.

Он повернулся и увидел её в дверях. На секунду в его глазах мелькнула растерянность, но он быстро взял себя в руки.

— Ты пришла, — сказал он спокойно.

— Кофе принесла. — Она вошла, поставила чашку на стол. — Я не помешала?

— Нет, конечно.

Он подошёл к ней, обнял, поцеловал в висок. Но Милана чувствовала — что-то не так. Его объятия были чуть напряжённее обычного.

— Что в том конверте? — спросила она прямо.

Он замер.

— Рабочие бумаги. Ничего важного.

— Ты запер их в ящик.

— Там конфиденциальная информация. Ты же знаешь, у меня много секретов.

Он улыбнулся, но улыбка вышла натянутой.

Милана кивнула, но внутри шевельнулся холодок.

Весь день она ходила сама не своя. Клавдия заметила, спросила, не случилось ли что. Милана отмахнулась, но мысль о конверте не отпускала. Она доверяла ему. Правда. Но тот взгляд… та пауза… это было не похоже на него.

Ночью, когда он уснул, Милана долго лежала рядом, слушая его дыхание. Потом осторожно высвободилась, встала и на цыпочках вышла из спальни.

Пиджак висел на спинке стула. Она нащупала ключ во внутреннем кармане, зажала в кулаке и скользнула в коридор.

Кабинет встретил её темнотой и тишиной. Луна светила в окно, заливая комнату бледным серебром. Милана подошла к столу, вставила ключ в замок. Сердце колотилось где-то в горле.

Ящик открылся.

Внутри лежали бумаги, какие-то документы, старые фотографии Алины. И тот самый конверт.

Она взяла его. Открыла.

Фотографии посыпались на стол.

Первая — разбитое лицо, кровь, снег. Она не сразу поняла, кто это. Потом всмотрелась.

Анатолий.

Её Толя. Избитый, окровавленный, лежащий на снегу.

Вторая — крупный план. Заплывший глаз, рассечённая губа.

Третья. Четвёртая.

Милана смотрела на снимки, и мир вокруг переставал существовать. В голове билась одна мысль: он знал. Всё это время знал. И молчал. А может, даже приказал.

Она не заметила, как слёзы потекли по щекам. Не заметила, как конверт выпал из рук. Сидела на полу, глядя на рассыпавшиеся фотографии, и чувствовала, как внутри всё рушится.

Всё, что они построили. Все эти ночи, эти разговоры, это тепло. Оказалось, что он знал. Знал и молчал.

Она не помнила, как вернулась в спальню. Дубровский всё так же спал, не подозревая. Милана легла рядом, глядя в потолок. Рядом с ним, но уже бесконечно далеко.

Утром она встала раньше. Оделась, сидела у окна, ждала. Когда он проснулся и потянулся к ней, она отстранилась.

— Ты был в ящике, — сказала она тихо.

Он сел на кровати, провёл рукой по лицу.

— Милана…

— Не надо. Просто ответь: ты знал?

— Знал.

— Ты приказал?

— Нет. Я приказал предупредить. Они перестарались.

— И ты их наказал?

— Предупредил.

— То есть они до сих пор здесь. Работают.

— Да.

Она кивнула, глядя в окно. За ним — серая весна, мокрая земля, лужи. И ни капли того тепла, что было вчера.

— Ты мог мне сказать. В любой момент. Я думала… я думала, мы…

— Я боялся тебя потерять.

— Ты меня потерял. Сейчас.

Она встала и вышла, не оборачиваясь.