Искупление кровью

Глава 34. Привычка к счастью

Утро началось с того, что Милана проснулась и некоторое время лежала, прислушиваясь к тишине. Рядом никого не было — Дубровский ушёл в кабинет рано, как всегда в последние дни. Но теперь это не вызывало пустоты. Она знала: он рядом, просто занят делами.

Она встала, подошла к окну. За ним — мокрая земля, лужи, отражающие серое небо. Снег почти исчез, только кое-где в тени деревьев белели остатки. Воздух за стеклом казался влажным, тяжёлым, но в этом была своя прелесть — весна дышала полной грудью.

Милана оделась — джинсы, мягкий свитер, волосы собрала в небрежный пучок. Взгляд упал на поднос, оставленный Клавдией. Кофе, тосты, джем. И вдруг пришла мысль: а почему бы не отнести ему завтрак самой? Он всегда носит ей, когда она болеет или устаёт. Почему бы не сделать приятное в ответ?

Она взяла поднос и направилась в кабинет.

Дверь была приоткрыта. Дубровский сидел за столом, сосредоточенно изучая какие-то бумаги. На столе — ноутбук, несколько папок, чашка остывшего кофе. При её появлении он поднял голову, и в глазах мелькнуло удивление.

— Ты? — Он отложил ручку. — Что-то случилось?

— Ничего. — Она улыбнулась, ставя поднос на край стола. — Решила принести тебе завтрак. Ты вечно забываешь поесть, когда работаешь.

Он смотрел на неё так, будто видел впервые. Потом усмехнулся.

— Ты меня балуешь.

— Ты меня балуешь каждый день. Почему бы и нет?

Она присела на подлокотник кресла, наблюдая, как он наливает себе свежий кофе. В кабинете было светло — солнце пробивалось сквозь облака, заливая комнату мягким светом.

— Знаешь, — сказал он, отпивая кофе, — за мной никто никогда так не ухаживал. Мать умерла рано, женщины… они хотели денег, подарков, внимания. Но чтобы просто принести завтрак…

— Просто потому что хочется? — закончила она.

— Да. Просто потому что хочется.

Он взял её руку, поцеловал пальцы.

— Ты удивительная.

— Я знаю, — улыбнулась она.

Он рассмеялся — легко, искренне. Она любила этот его смех — редкий, но такой настоящий.

После завтрака Милана вышла в сад. Воздух был влажным, пахло талой землёй и прелыми листьями. Она шла по дорожке, обходя лужи, и вдруг увидела вдалеке две фигуры. Клавдия и молодой парень — худой, светловолосый, в дешёвой куртке.

Она узнала его. Сын Клавдии. Тот самый, что приходил к Дубровскому с долгом.

Они о чём-то говорили, и Клавдия плакала. Парень обнимал её, гладил по голове, что-то шептал. Потом достал из кармана конверт, протянул матери. Та покачала головой, но взяла.

Милана отвернулась, чтобы не смущать их, и пошла дальше. Но в груди кольнуло — чужая боль, чужая жизнь, чужая надежда.

Вечером Клавдия зашла убрать посуду. Милана заметила, что глаза у неё красные, но спрашивать не стала. Клавдия сама заговорила:

— Сын приходил. Принёс очередную часть долга. Говорит, что скоро расплатится.

— Это же хорошо?

— Хорошо. — Клавдия вытерла глаза. — Только я боюсь, что он влезет в новые долги, лишь бы поскорее. А мне не надо быстро. Мне надо, чтобы он был жив.

Милана взяла её за руку.

— Я поговорю с Леонидом. Попрошу, чтобы он простил остальное.

— Нет! — Клавдия отдёрнула руку. — Не надо! Он и так слишком много для тебя делает. Не надо его злить.

— Он не злится на меня.

— Пока. — Клавдия покачала головой. — С такими, как он, никогда не знаешь, когда что-то пойдёт не так.

Она вышла, оставив Милану в смятении.

Ближе к вечеру Дубровский отложил дела и предложил прогуляться. Они пошли в дальнюю часть сада, куда раньше не заходили. Там, за густыми кустами, оказался старый фонтан — пока ещё сухой, но уже очищенный от снега.

— Летом здесь будет вода, — сказал он. — И цветы. Я привезу розы, как она любила…

Он осекся, но Милана сделала вид, что не заметила. Алина всё ещё была частью его прошлого, и с этим нужно было жить.

— Красиво будет, — сказала она, беря его за руку. — Мы будем сидеть здесь вечерами, слушать воду.

— Ты планируешь остаться на лето?

Она посмотрела на него.

— А ты планируешь меня отпустить?

Он усмехнулся, притянул её к себе.

— Никогда.

Они стояли обнявшись, глядя на серое небо, и Милана вдруг поймала себя на мысли, что счастлива. По-настоящему, без оглядки. Впервые за долгое время.

В городе, в дешёвой забегаловке на окраине, Анатолий сидел напротив человека в потрёпанной куртке. Перед ними стояли две кружки с остывшим кофе.

— Я нашёл вход, — сказал детектив, понижая голос. — Есть человек, который работал в том посёлке. Он знает систему охраны, знает, где камеры, где мёртвые зоны.

— Сколько?

— Дорого.

Анатолий полез в карман, вытащил последние купюры.

— Это всё. Больше нет.

Детектив посмотрел на деньги, поморщился, но взял.

— Этого хватит на информацию. Но если хочешь попасть внутрь, понадобится ещё.

— Я найду. Скажи только, когда.

— Через неделю. Встретимся здесь.

Анатолий кивнул, допил остывший кофе и вышел под моросящий дождь. В кармане лежала фотография Миланы — старая, ещё с университета. Он сжал её в кулаке.

— Я скоро, — прошептал он. — Держись.

Вечером Милана лежала в постели, глядя, как Дубровский раздевается. Он был красивым — она давно это знала, но сегодня почему-то особенно остро чувствовала его притяжение.

— Иди сюда, — позвала она.

Он лёг рядом, обнял, прижал к себе.

— Ты сегодня какая-то другая, — заметил он.

— Я счастливая. Просто счастливая.

Он поцеловал её в макушку.

— Я сделаю всё, чтобы ты всегда была такой.

Она закрыла глаза, чувствуя тепло его тела, его дыхание, его руки. И думала, что никогда не была так счастлива.

Она не знала, что всего через несколько дней всё рухнет.