Искупление кровью

Глава 32. Утро после

Свет пробивался сквозь шторы — серый, зимний, но почему-то сегодня он не казался таким унылым, как раньше. Милана открыла глаза и несколько секунд просто лежала, пытаясь понять, где она и что произошло.

Она лежала на кровати, укрытая одеялом. Голова покоилась на подушке, волосы разметались. Рядом никого не было.

Память вернулась рывком: вчерашний день, страх, пустота, а потом — он. Как она уснула, положив голову ему на колени, сидя на полу. Как он гладил её по волосам.

Она села, оглядываясь.

Дубровский сидел в кресле у окна — переодетый, с перевязанной рукой, с чашкой кофе в здоровой. Увидев, что она проснулась, он поставил чашку и подошёл.

— Доброе утро. — Голос был тихим, почти нежным.

— Ты перенёс меня?

— Ты уснула. Я не мог оставить тебя на полу.

— А сам?

— Я посидел в кресле. Боялся, что если лягу рядом, ты испугаешься.

Она посмотрела на него долгим взглядом. Его рука, разбитая вчера о стену подвала, была аккуратно замотана бинтами. Под глазами — тени.

— Ты не спал?

— Немного. В кресле.

Она протянула руку, коснулась его небритой щеки. Щетина колола пальцы, но это было приятно — по-настоящему, живо.

— Ты глупый, — прошептала она. — Надо было лечь рядом.

— Я не хотел рисковать.

— А сейчас?

Он замер. В глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Сейчас я спрошу: ты разрешишь?

Она чуть подвинулась, освобождая место рядом с собой.

— Ложись. Отдохни.

Он помедлил секунду, потом лёг поверх одеяла, рядом с ней. Она прижалась к его плечу, и они замерли, слушая дыхание друг друга.

— Спасибо, — прошептала она.

— За что?

— За то, что приехал. За то, что остался. За то, что не бросил.

— Я никогда не брошу.

Он уснул быстро — сказалась бессонная ночь и пережитый стресс. Милана лежала рядом, глядя в потолок, и впервые за долгое время чувствовала покой.

Потом осторожно высвободилась, накрыла его одеялом и пошла умываться.

Когда вернулась, он уже не спал — сидел на кровати, взъерошенный, и смотрел на неё с каким-то новым выражением.

— Ты встала, — сказал он.

— Ты уснул. Я не хотела будить.

— Иди сюда.

Она подошла, села рядом. Он обнял её — осторожно, но крепко.

— Я боялся, что ты исчезнешь, — прошептал он. — Что это был сон.

— Это не сон. Я здесь.

— Обещай, что не уйдёшь.

— Не уйду.

Они сидели так долго, обнявшись. За окном падал снег, в комнате было тихо.

Позже пришла Клавдия с завтраком. Увидев их вместе на кровати, она замерла на пороге, но быстро взяла себя в руки, поставила поднос и вышла, бросив на Милану быстрый взгляд — тёплый, одобрительный.

Дубровский усмехнулся.

— Кажется, у тебя появился союзник.

— У нас, — поправила Милана.

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

— У нас, — повторил он.

Они позавтракали вместе, говоря о пустяках — о снеге, о книгах, о том, что сегодня нужно сделать. Оба избегали темы вчерашнего, но это не создавало неловкости — просто время ещё не пришло.

Когда Дубровский ушёл по делам, Милана осталась одна. Подошла к окну, посмотрела на падающий снег. В груди было тепло.

Клавдия зашла убрать посуду и задержалась.

— Ты хорошо выглядишь, — сказала она. — По-настоящему.

— Спасибо, Клавдия.

— Я рада за тебя. Правда.

Она вышла.

Милана снова посмотрела в окно. Снег падал и падал, укрывая землю белым покрывалом.

Ей было спокойно.

Впервые за долгое время — спокойно.