Искупление кровью

Глава 29. Пустота

Утро началось с того, что Милана проснулась и сразу почувствовала: что-то не так. Воздух в комнате был другим — не тяжёлым, а каким-то… пустым.

Она села на кровати, посмотрела на камеру. Чёрный глаз смотрел, как всегда. Но за ним будто никого не было.

— Доброе утро, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Тишина.

Она подождала минуту, другую. Динамик молчал.

Странно. Он всегда отвечал. Даже когда был занят, даже когда злился — всегда находил секунду, чтобы мигнуть светом или сказать «доброе утро».

— Леонид? — позвала она громче.

Ничего.

Внутри шевельнулся холодок. Не страх — скорее тревога. Что-то случилось?

Она встала, подошла к окну. За ним всё тот же заснеженный парк. Но и там было как-то пусто — ни охранников, ни следов на снегу.

Клавдия принесла завтрак через час. Вошла, поставила поднос, и Милана сразу заметила, что служанка сама не своя — не то чтобы испугана, но какая-то настороженная.

— Клавдия, что случилось? — спросила Милана. — Где он?

Клавдия бросила взгляд на камеру, потом на Милану. Наклонилась, поправляя салфетку, и одними губами прошептала:

— Уехал. Рано утром. Важные переговоры, Дмитрий сказал. На пару дней.

Милана замерла.

— Уехал? И не сказал?

— Не успел, наверное. Или не захотел прощаться. — Клавдия пожала плечами. — Дмитрий за главного. Если что — к нему.

Она выпрямилась и вышла.

Милана смотрела на закрывшуюся дверь, чувствуя, как внутри разливается странная пустота. Он уехал. Не предупредил. Не попрощался. Просто исчез.

Она подошла к камере, подняла голову.

— Ты там? — спросила она, хотя знала ответ.

Тишина.

— Если ты слышишь… я буду ждать.

Ничего.

Она села на кровать и уставилась в окно. День только начинался, а уже казался бесконечным.

Дмитрий появился ближе к обеду. Вошёл без стука, остановился у двери.

— Леонид Андреевич просил передать, что вернётся через два-три дня. Если что-то понадобится — обращайтесь ко мне.

— Почему он не сказал сам? — спросила Милана, глядя ему в глаза.

Дмитрий выдержал её взгляд.

— Не знаю. Может, не хотел, чтобы вы волновались.

— Это он так сказал?

— Нет. Это я так думаю.

Она усмехнулась.

— Ты всегда так думаешь, Дмитрий?

— Всегда. Это моя работа.

Он развернулся и вышел.

Милана осталась одна.

День тянулся бесконечно. Она пыталась читать, но буквы не складывались в слова. Ходила по комнате, смотрела в окно, снова садилась. Динамик молчал. Свет не мигал. Только чёрный глаз камеры смотрел равнодушно.

К вечеру она не выдержала. Подошла к камере.

— Леонид, — сказала она твёрдо. — Я знаю, ты не слышишь. Но я всё равно скажу. Я скучаю. По твоему голосу. По твоему молчанию. По тому, как ты смотришь на меня через эту проклятую камеру.

Пауза.

— Возвращайся скорее.

Тишина.

Она легла и закрыла глаза, но сон не шёл.

Ночью свет в комнате замигал. Один раз. Коротко.

Она села, сердце забилось чаще.

— Леонид?

Тишина. Но свет мигнул ещё раз. Дважды. Тот самый сигнал, которым они обменивались столько ночей.

— Ты здесь? — прошептала она, не веря.

Свет мигнул в третий раз. Коротко-длинный — их личный код.

По щекам потекли слёзы. Он не уехал? Или… или кто-то другой?

Она встала, подошла к камере.

— Кто это? — спросила она громко.

Тишина. Потом динамик ожил. Голос был не его — спокойный, ровный, почти механический.

— Леонид Андреевич просил передавать сигналы каждый вечер в одно и то же время. Чтобы вы знали, что о вас помнят.

Дмитрий.

Милана выдохнула. Не он. Но… он приказал. Он думает о ней.

— Спасибо, Дмитрий, — сказала она тихо.

— Не за что. Спокойной ночи.

Динамик щёлкнул и замолк. Свет погас.

Она легла, чувствуя, как тепло разливается по телу. Он там, далеко, но помнит. Приказал заботиться. Сигналить каждый вечер.

— Я подожду, — прошептала она в темноту. — Сколько нужно.