Искупление кровью

— Он никогда не причинял себе боль. Никогда. И никогда не позволял никому видеть свою слабость. А сегодня его люди видели его разъярённым, окровавленным… из-за тебя.

Милана закрыла глаза.

— Это не то, чем можно гордиться.

— Это то, что показывает: ты ему небезразлична. Больше, чем кто-либо. И теперь все в доме это знают.

Клавдия вышла.

Ночью свет в комнате мигнул. Один раз. Коротко.

Милана села на кровати.

— Леонид?

Тишина. Потом динамик ожил.

— Я не должен был срываться. Прости.

Голос был глухим, усталым. Чувствовалось, что ему больно говорить.

— Ты не тронул меня, — ответила она. — Ты ударил стену.

— Потому что если бы я тронул тебя, я бы себе этого не простил.

— Твоя рука… сильно?

— Дмитрий перевязал. Заживёт.

Пауза.

— Ты можешь прийти? — спросила она.

— Не сегодня. Я не доверяю себе. И они… они теперь будут следить за мной иначе. Я показал слабость.

— Это не слабость. Это… человечность.

— Для них — слабость. Для меня — тоже.

Она молчала, не зная, что сказать.

— Милана, — позвал он вдруг.

— Да?

— Я не хочу тебя потерять. Но я боюсь, что однажды не сдержусь.

— Не сдерживайся. Просто будь со мной.

Долгое молчание. Потом свет мигнул дважды — тёплый, долгий сигнал.

Она легла и закрыла глаза, чувствуя, как внутри что-то меняется. Он не монстр. Он человек, который боится своей собственной тьмы.

И это было страшнее любой боли.