Страница 19 из 72
Потом он отпустил.
Она сползла по стене, хватая ртом воздух. Дубровский стоял над ней, вытирая губы тыльной стороной ладони. На пальцах осталась кровь — её кровь. Он посмотрел на неё, потом на Милану.
— Теперь ты моя, — сказал он. — Не забудешь.
Развернулся и ушёл. Свет погас, оставив её в темноте.
Милана не помнила, как поднялась. Как брела по коридорам. Как вошла в комнату. Очнулась только перед зеркалом в ванной.
На шее, чуть ниже уха, багровел след. Глубокая отметина, прокушенная кожа, запёкшаяся кровь. Она тронула её пальцами — боль отозвалась во всём теле. Но странно: вместе с болью пришло ледяное спокойствие.
Он мог убить её. Мог избить. Мог запереть в подвале вместо Алины. А он просто оставил метку. Как клеймо. Как обещание.
Она посмотрела в зеркало себе в глаза. В них не было слёз. Был вызов.
Она вышла из ванной, подошла к кровати, села и подняла голову к камере.
Чёрный глаз смотрел в ответ.
— Игра продолжается, — прошептала она. — Я не сдамся.
Утро пришло серое, тягучее. Клавдия принесла завтрак. Поставила поднос, подняла глаза на Милану — и замерла. Увидела шею. Кровоподтёк, следы укуса, запёкшуюся корку.
В её глазах метнулся ужас. И вина. Такая явная, что Милана сразу всё поняла.
— Вы забыли запереть дверь, — сказала Милана тихо. — Случайно.
Клавдия открыла рот, хотела что-то сказать, но Милана отвернулась к окну.
— Уходите.
— Милана, я…
— Уходите. Пожалуйста.
Клавдия вышла. Дверь закрылась, щёлкнул замок. Теперь уже наверняка.
Милана осталась одна. Она смотрела в окно на идеальный парк, на пруд, на небо, нависшее над домом. Трогала пальцами след на шее.
Теперь она знала: доверять нельзя никому. Даже тем, кто не хотел предать.
Потому что в этом доме любая случайность — оружие. Любая слабость — приговор.
Она подняла глаза к камере.
— Спасибо за урок, — одними губами.
Чёрный глаз молчал. Но она знала — он там.