Страница 35 из 49
Глава 27. Любовь и время
Шли годы. Дети подросли, и в стае появились новые волчата. Луна родила сына, которого назвали Александром, а потом и дочь — Софию.
Александр был похож на отца — сильный, широкий в плечах, с густой шерстью и спокойным, уверенным взглядом. София же напоминала Луну: изящная, с серебристым отливом на ушах и глазами, которые видели больше, чем говорили.
Мирель и Эдуард помогали растить их, учили охотиться, защищать стаю.
— Ты к ним как вторая мать, — сказала Луна, наблюдая, как Мирель учит Софию слушать лес.
— Они как мои, — ответила Мирель. — Все они.
Мирослав и Александр стали неразлучными друзьями. Они вместе учились охотиться, вместе дрались, вместе попадали в переделки. Однажды они забрели слишком далеко и наткнулись на следы чужой стаи.
— Надо вернуться, — сказал Александр.
— Надо посмотреть, — возразил Мирослав.
Они шли по следу, пока не услышали голос отца.
— Стоять! — Эдуард выскочил из кустов, за ним — Герман и ещё несколько волков. — Вы что, с ума сошли?
— Мы хотели проверить… — начал Мирослав.
— Проверить? — голос Эдуарда был жёстким. — Вы могли погибнуть. Оба.
— Но мы же не…
— Вернулись? — перебил Герман. — Да. Но это не потому, что вы умные, а потому, что вам повезло.
Домой шли молча. Вечером Мирель отвела Мирослава в сторону.
— Зачем вы пошли?
— Я хотел защитить стаю.
— Ты ещё слишком мал, чтобы защищать. Твоя задача сейчас — учиться. Расти. Набираться сил.
— А когда я буду большим? Тогда?
— Тогда ты сам поймёшь, когда идти, а когда ждать, — сказала Мирель. — Это не приходит с силой. Это приходит с мудростью.
Мирослав опустил голову.
— Я понял, мама.
— Иди к отцу. Извинись.
Он пошёл, а Мирель долго смотрела ему вслед.
Роксана и София были другими. Они не гонялись за приключениями, не лезли на рожон. Они сидели у ручья, слушали воду, наблюдали за птицами.
— О чём вы говорите? — спросил однажды Александр, подходя к ним.
— О жизни, — ответила София.
— О том, что будет потом, — добавила Роксана.
— А что будет потом? — спросил он.
— Не знаю, — сказала Роксана. — Но будет хорошо. Я чувствую.
Александр задумался. Потом лёг рядом и стал смотреть на облака.
Мирослав часто поглядывал на Софию. Она была тихой, задумчивой, не такой, как другие. Он подходил к ней, пытался заговорить, но она отвечала односложно и уходила.
— Она странная, — жаловался он матери.
— Она другая, — отвечала Мирель. — Не все должны быть одинаковыми.
— Но я хочу с ней говорить. А она молчит.
— Может, она ждёт, когда ты поймёшь что-то важное? — предположила Мирель.
— Что?
— Не знаю. Но когда поймёшь, она сама к тебе придёт.
Мирослав ничего не ответил, но стал чаще смотреть на Софию, чаще думать о ней.
Время шло. Дети росли, стая крепла. Эмир привозил всё больше новостей о мире, который, казалось, становился реальностью. Герман и Луна обсуждали планы, строили будущее. Мирель и Эдуард просто были рядом, чувствуя, как годы пролетают, а любовь становится только глубже.
Однажды вечером, когда стая собралась у костра, Луна сказала:
— Мы должны праздновать жизнь. Не только победы. Не только мир. А просто то, что мы есть. Что мы вместе.
И они праздновали. Волки пели, кружили, обнимались. Дети играли, взрослые смеялись. Мирель и Эдуард сидели чуть поодаль, наблюдая за стаей.
— Хорошо, — сказала Мирель.
— Да, — ответил Эдуард. — Хорошо.
Она прижалась к нему, и они смотрели, как искры от костра улетают в небо, смешиваясь со звёздами.