Страница 49 из 49
Эпилог
Луна стояла высоко, заливая поляну серебряным светом. Ветер почти стих, только редкие порывы доносили запах молодой листвы и дальних болот. Мирель лежала у входа в логово, положив голову на лапы, и смотрела на звёзды. Рядом, прижавшись к её боку, спал Эдуард. Его шерсть совсем поседела, но дыхание было ровным и спокойным.
Она не спала. Не могла. Слишком много воспоминаний нахлынуло в эту ночь.
Вон там, на краю поляны, Мирослав впервые попытался охотиться на бабочку и провалился в нору. А там, у ручья, Роксана научилась ловить рыбу, терпеливо выслеживая добычу часами. Там, под старым дубом, она впервые поцеловала Эдуарда, и мир перевернулся.
Мирель закрыла глаза, чувствуя, как по шерсти текут слёзы. Не от грусти — от полноты. От того, что всё было. И было хорошо.
— Ты плачешь? — голос Эдуарда прозвучал тихо, сонно.
— Нет, — ответила она. — Вспоминаю.
Он придвинулся ближе, коснулся носом её уха.
— О чём?
— О том, как мы были молоды. Как боялись, как надеялись, как верили.
— Мы и сейчас верим, — сказал он.
— Верим, — согласилась она.
Они замолчали. Где-то в лесу завыл волк — молодой, звонкий голос. Ему ответил другой, потом третий. И вот уже вся стая вторила им, и вой этот был не о боли, не о страхе. Он был о жизни. О том, что она продолжается.
Утром Мирель проснулась от того, что кто-то тянет её за хвост. Она открыла глаза и увидела перед собой крошечного волчонка — серого, с большими ушами и глазами цвета осеннего леса.
— Бабушка, вставай! — пропищал волчонок. — Дедушка уже у ручья, а ты всё спишь!
Мирель улыбнулась. Этот маленький нахал был похож на Мирослава в детстве — такой же непоседливый, такой же любопытный.
— А кто мне мешал спать? — притворно строго спросила она.
— Я, — гордо ответил волчонок. — Потому что уже утро! А утром надо быть на поляне!
Она встала, отряхнулась и пошла к ручью. Эдуард сидел на камне, глядя на воду. Рядом с ним возились ещё двое волчат — внуки Александра и Роксаны.
— Ты их балуешь, — сказала Мирель, ложась рядом.
— Я их воспитываю, — ответил Эдуард. — Это разные вещи.
Она рассмеялась. Те же слова, что он когда-то сказал ей.
— Они будут хорошими волками, — сказала она.
— Они будут лучшими, — ответил он.
На поляне уже собиралась стая. Мирослав и София стояли у входа в логово, обсуждая планы на день. Александр и Роксана были на охоте, но их дети уже вовсю играли с младшими. Луна, совсем старая, с седой мордой, лежала у костра, и Герман был рядом.
— Ты сегодня хорошо выглядишь, — сказал он.
— Ты врёшь, — ответила Луна, но в её глазах светилась радость.
— Не вру, — сказал Герман. — Ты всегда была красивой.
Она прижалась к нему, и они смотрели, как солнце поднимается над лесом.
Вечером, когда стая успокоилась, Мирель и Эдуард снова ушли к ручью. Это было их место — там, где вода тихо журчала по камням, а ветер шептал что-то в листве.
— Мы стали старыми, — сказала Мирель.
— Мы стали счастливыми, — ответил Эдуард.
— Ты жалеешь о чём-нибудь?
— Нет, — ответил он. — А ты?
— Нет, — прошептала она. — Мы сделали всё, что могли.
Он прижался к ней, и они лежали так, слушая, как вода поёт свою вечную песню.
— Помнишь, как мы впервые пришли сюда? — спросил он.
— Помню. Ты сказал, что это «Шёпот предков».
— А ты не верила. Сказала, что это просто вода.
— Я была глупая, — улыбнулась Мирель.
— Ты была молодая. А теперь…
— А теперь я старая и мудрая?
— Теперь ты — дочь Грозы, — сказал Эдуард. — Волчица, которая принесла мир нашей стае.
— Мы принесли мир, — поправила она. — Ты и я. И все, кто был с нами.
Они замолчали. Вдалеке слышался смех детей, которые не знали войны, которые росли в мире, который они построили.
— Что теперь? — спросила Мирель.
— Теперь будем жить, — ответил Эдуард. — Радоваться каждому дню. Смотреть, как растут внуки.
— И учить их, — добавила она. — Всему, что знаем.
— Всему, что знаем, — согласился он.
Ночь опустилась на лес. Мирель лежала у входа в логово, глядя на звёзды. Рядом спал Эдуард, и его дыхание было ровным и спокойным. Внутри логова возились внуки, но скоро и они затихли.
Она думала о том, как много изменилось за эти годы. Она пришла в стаю чужой, боялась, не знала, кто она. А теперь у неё была семья, стая, будущее.
— Мама? — раздался тихий голос.
Мирослав вышел из логова и лёг рядом.
— Не спится? — спросил он.
— Не спится, — ответила она. — Думаю о вас. О том, как вы выросли.
— Мы выросли благодаря тебе.
— Вы выросли благодаря себе, — сказала она. — Я просто была рядом.
— Этого достаточно, — ответил он. — Ты всегда была рядом. И мы сделаем всё, чтобы стая жила в мире. Ради тебя. Ради отца. Ради всех.
Мирель прижалась к нему.
— Я знаю, — прошептала она. — Я всегда знала.
Утром, когда солнце только начинало подниматься над лесом, Мирель проснулась от того, что кто-то тянет её за ухо.
— Бабушка, вставай! — заверещал внук. — Сегодня твой день! Мы будем тебя поздравлять!
Она открыла глаза и увидела перед собой всю стаю. Волки стояли вокруг, и в их глазах был тот же свет, что и много лет назад, когда она только пришла сюда.
— С днём рождения, — сказал Эдуард, прижимаясь к ней. — Ты ещё никогда не была такой красивой.
— Врёшь, — улыбнулась она.
— Не вру, — ответил он. — Ты всегда была красивой. А теперь — ещё и мудрой.
Стая завыла, приветствуя рассвет. Мирель стояла рядом с Эдуардом, и в этот момент она знала: всё было не зря. Все битвы, все потери, все слёзы. Они привели сюда, к этому дню, к этой минуте, к этому счастью.
— Я люблю тебя, — прошептала она.
— Я знаю, — ответил он. — Я тоже.
Лес шумел, вода журчала, и где-то вдалеке завыл молодой волк. Жизнь продолжалась.