Страница 91 из 124
Они продолжили ужин, обмениваясь шутками и замечаниями о блюдах, любуясь видом за окном. Эле так понравился коктейль «Глубинный бриз», что она заказала второй, и неожиданно для самой себя выпалила:
— Вы, кстати, к андроботам ходили после стазиса?
Скорпион, как раз подносивший бокал к губам, замер. Его брови удивлённо взлетели вверх, а в глазах мелькнуло искреннее изумление. Он медленно поставил бокал на стол, стараясь скрыть лёгкую растерянность за ироничной улыбкой.
«Что я несу?! Какой ещё андробот после стазиса?!» — паника ледяной волной прокатилась по телу, заставляя кончики пальцев похолодеть. Эля отчаянно пыталась придумать хоть какое‑то оправдание, но слова будто застряли в горле.
— Что, простите? — переспросил он, слегка наклонив голову. — К кому я ходил?
Пальцы её нервно затеребили край салфетки, и Эля поспешно спрятала руки под стол. «Это всё коктейль. Точно коктейль. «Глубинный бриз» — звучит безобидно, а на деле, похоже, развязывает язык сильнее, чем десяток бокалов вина. Надо было остановиться на первом!»
— Ну… к андроботам, — Эля почувствовала, как щёки начинают гореть, но отступать было поздно. — Говорят, после стазиса многие так делают.
— Ах, вот вы о чём, — Скорпион откинулся на спинку стула, и в его глазах заплясали озорные искорки. — И кто же вам такое сказал?
— Да так, слухи ходят, — буркнула Эля, пытаясь сохранить видимость спокойствия.
— Слухи, значит, — протянул Скорпион, явно наслаждаясь её смущением. Он чуть наклонил голову, изучающе посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло что‑то тёплое, почти нежное.
Эля сжала под столом кулаки, пытаясь взять себя в руки. «Ладно. Допустим, я сморозила глупость. Но это не конец света. Просто… просто надо перевести тему. Немедленно». Она уже открыла рот, чтобы сказать что‑нибудь нейтральное — про погоду, про вид за окном, про этот чёртов коктейль, — но Скорпион заговорил первым.
— И что ещё говорят эти слухи? Что я там делал? Танцевал с ними вальс? Устраивал философские диспуты? Или, может, учил их этике межличностных отношений?
— Перестаньте! — Эля покраснела ещё сильнее и отвернулась к окну, но тут же резко повернулась обратно. — Я просто спросила!
— И я просто отвечаю, — он поднял ладони в примирительном жесте, но улыбка всё равно оставалась насмешливой. — Нет, доктор Миранова, к андроботам я не ходил.
— О, неужели? — вырвалось у неё. В голове вихрем проносились мысли: «Он же не станет меня дразнить? Хотя… судя по этой улыбке — ещё как станет».
— Вы так удивлены? — приподнял бровь Скорпион. — Или надеялись на пикантные подробности?
— Ни в коем случае! — слишком поспешно ответила Эля, и это только добавило масла в огонь его веселья. — Просто… любопытно.
— Любопытство, доктор, — он сделал глоток, не сводя с неё пристального взгляда, — иногда бывает опасным. Особенно когда оно касается чужих тайн. А теперь скажите честно: зачем вам это нужно знать?
— Незачем, — выдохнула она, отводя взгляд. — Просто глупый вопрос.
Скорпион рассмеялся искренне и открыто.
— Ещё «Глубинного бриза»? — чуть усмехнулся он.
— Нет, — решительно ответила Эля. — Пожалуй, этого хватит. Голова начинает кружиться.
— От коктейля или от моих ответов? — не удержался он от шпильки.
Она промолчала, глядя на мерцающие огни станции за стеклом. Внутри всё ещё бурлил коктейль из смущения, раздражения и странного, почти детского восторга от собственной смелости.
— Должен признать, ваша прямота меня восхищает.
— Это не прямота, а любопытство, — отрезала Эля, но уголки её губ невольно дрогнули в улыбке.
— Любопытство — двигатель прогресса, — подмигнул Скорпион. — Но раз уж мы заговорили о странностях после стазиса… Вы сами‑то не испытывали желания посетить андроботов? Для научного интереса, разумеется.
Эля поперхнулась и уставилась на него во все глаза.
— Да как вы… Да я никогда!.. — она осеклась, увидела его смеющиеся глаза и вдруг рассмеялась. — Вы невозможны!
И вдруг Скорпион слегка подался вперёд, и его взгляд, прежде игривый, стал глубже, серьёзнее и в то же время ещё более притягательным. Он посмотрел на её губы, задержавшись на них чуть дольше обычного, и тихо произнёс:
— Я помню поцелуй в капсуле.
Эля замерла. Бокал замер на полпути к губам, пальцы слегка дрогнули, а дыхание сбилось. Она уставилась на Скорпиона, не в силах вымолвить ни слова.
— Вы… что? — наконец выдавила она, чувствуя, как жар приливает к щекам.
Скорпион слегка приподнял бровь и усмехнулся — медленно, почти лениво, но в глазах плясали искры. Он не спешил с ответом, наслаждаясь тем, как стремительно меняется выражение её лица — от недоверия к потрясению, от смущения к едва уловимому испугу.
— Я помню всё, — повторил он тихо, но твёрдо, словно вбивая каждое слово в её память. — Помню, как ты дрожала, когда я притянул тебя ближе. Помню запах твоих волос, когда ты прижалась ко мне. Помню, как твои пальцы впились в моё плечо, будто искали спасения. И помню сам поцелуй — сладкий, горячий, испуганный.
Эля почувствовала, как кровь приливает к лицу, обжигая кожу. В ушах зашумело — то ли от воспоминаний, то ли от внезапного прилива адреналина. Она судорожно сглотнула, пытаясь вернуть себе голос, но слова застряли в горле.
— Но… — наконец выдавила она, — медсестра сказала, что глубокий стазис стирает последние воспоминания. Вы же сами уверяли меня, что это был сон!
Скорпион слегка наклонил голову, и в его глазах вспыхнули те самые искры, от которых у Эли всегда перехватывало дыхание.
— Я солгал, — просто ответил он.
Эля закрыла глаза, пытаясь собрать мысли в кучу. Перед внутренним взором вспыхнули кадры: тусклый свет капсулы, запах озона и металла, его сильные руки, не дающие ей вырваться, и собственный предательский отклик на его прикосновение.
— Но почему… почему вы солгали? — прошептала она, не поднимая век. — Зачем было делать вид, будто вы ничего не помните и списали на сон?
Он протянул руку и кончиками пальцев осторожно, почти невесомо провёл по её запястью, где под кожей бешено пульсировала жилка.
— Потому что понимал: если
вы
узнаете, что я всё помню, то больше никогда не подойдёте ко мне ближе, чем на десять шагов.