Страница 87 из 124
— Мне приснился странный сон, что вы, доктор Миранова, набросились на меня с поцелуями прямо в капсуле медблока, — спокойно произнёс Скорпион, делая глоток кофе и не отрывая взгляда от Эли поверх чашки. Его голос звучал ровно, но в глазах плясали лукавые искорки.
— Я!!! — Эля силой удержала себя, чтобы не вскочить с кресла. — Да как у вас язык повернулся такое сказать?!
— Ну‑ну, доктор, поспокойнее, — усмехнулся Скорпион, осторожно поставив чашку на стол. — Я же не обвиняю, а просто хочу обсудить сон. Вдруг это какой‑то посттравматический отклик? Или что там у вас, психологов, говорят про такие видения? Вы же специалист вот и растолкуйте.
Эля глубоко вздохнула, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Она машинально поправила манжету блузки и скрестила руки на груди, словно воздвигая невидимый барьер между собой и собеседником.
— Посттравматический отклик… — эхом повторила она, стараясь говорить взвешенно и профессионально. — Что ж, давайте разберём ваш сон подробнее. Опишите детали: что именно происходило?
Скорпион откинулся на спинку кресла, задумчиво покрутил чашку в пальцах.
— Видел, будто вы вдруг стали необычайно решительны, — в его голосе зазвучали игривые нотки. — Нырнули в мою капсулу и… в общем, всё вышло очень эмоционально. Даже чересчур. Будто вы наконец дали волю каким‑то… сдерживаемым чувствам.
— Это полный абсурд! — Эля сжала подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев. — Я врач, вы — пациент. Подобные действия противоречат всем этическим нормам и профессиональным правилам!
— Конечно, конечно, — Скорпион примирительно поднял ладони. — Я понимаю, но это был всего лишь сон. Но согласитесь: почему именно такой сюжет? Может, я подсознательно ощущаю некую… напряжённость между нами? Или это мои собственные проекции?
Эля сделала паузу, быстро формулируя диагноз, — …Я бы классифицировала как проявление постстазисного синдрома.
Скорпион слегка приподнял бровь:
— Постстазисного синдрома? Звучит солидно. И что это значит?
— После выхода из стазиса нервная система проходит период адаптации, — Эля заговорила быстрее, с облегчением погружаясь в привычные термины. — Мозг может воспроизводить фрагменты недавних событий, искажая их под влиянием стресса и физиологических изменений. Ваш сон — это своего рода переработка впечатлений: смешение реальности и фантазии, попытка психики «разобраться» с тем, что произошло.
Она развернулась к столу, достала планшет и начала быстро вносить записи, будто подтверждая свои слова действиями:
— Обратите внимание: ключевые признаки — эмоциональная насыщенность, искажение ролей, присутствие фигуры, с которой у вас был значимый контакт накануне. Всё это типично для подобных состояний.
— То есть вы говорите, что я придумал этот сон в стазисе? — уточнил Скорпион, склонив голову набок.
— Не «придумали», а психика переработала информацию, — поправила Эля, не отрываясь от записей в планшете. — Это не вымысел, а специфическая реакция организма. Стазис замедляет одни процессы и активизирует другие в том числе те, что связаны с обработкой эмоций и воспоминаний.
Скорпион задумчиво провёл рукой по подбородку.
— То есть мой мозг взял кусочки реальности, встряхнул их как попало и выдал эту странную смесь?
— В общих чертах — да, — Эля подняла взгляд, и её глаза на мгновение встретились с его. — Представьте архив данных, который в условиях сбоя пытается восстановиться. Он берёт фрагменты, сопоставляет их, ищет связи… Но из‑за стресса и физиологических изменений логика нарушается. Поэтому в вашем сне могли смешаться: реальный поцелуй с Селинной; наши частые профессиональные столкновения; какие‑то подсознательные ожидания или опасения.
Она отложила планшет и сложила руки перед собой, стараясь говорить максимально чётко и профессионально:
— Ключевой момент в том, что это не признак патологии. Напротив — это свидетельство того, что ваша психика активно восстанавливается после стазиса. Она «разбирает» недавние события, пытается выстроить их в какую‑то систему, даже если внешне эта система выглядит хаотично.
«Ох, кажется, выкрутилась», — подумала Эля, незаметно выдохнув.
Скорпион молча кивнул, но было видно, что он всё ещё обдумывает услышанное. В уголках его губ заиграла едва заметная улыбка, а взгляд стал чуть более пристальным, изучающим.
— А если сон повторится? — спросил он после паузы, а в его глазах так и плясали смешинки. — Что тогда? И что, если в нём будут… более яркие детали?
Эля на мгновение замерла, уловив в его тоне лёгкий сексуальный подтекст. Она постаралась сохранить невозмутимость, но почувствовала, как по спине пробежала лёгкая дрожь.
— Тогда мы скорректируем терапию, — спокойно ответила Эля, стараясь, чтобы голос не выдал внутреннего волнения. — Возможно, добавим лёгкие седативные препараты на ночь или порекомендуем техники релаксации перед сном. Но пока нет причин для беспокойства. Это нормальная фаза восстановления.
Она встала из‑за стола и подошла к окну, будто желая немного дистанцироваться — и физически, и эмоционально. За стеклом проплывали флаеры, мерцали голографические вывески станции, жизнь шла своим чередом.
«Значит, он воспринимает это всё как сон», — с толикой досады подумала Эля. — С другой стороны, это даже к лучшему. Лучше пусть так, чем начнёт искать в этом какой‑то скрытый смысл…»
Скорпион неспешно обошёл стол, остановился в паре шагов позади неё. Его голос прозвучал ближе, глубже, обволакивающе:
— То есть вы предлагаете мне просто… расслабиться? — произнёс он чуть хрипловато. — И не придавать значения тому, что подсознание выдаёт такие… красочные картины?
Эля сжала пальцы, стараясь не оборачиваться.
— Именно, — ответила она, глядя на мелькающие огни за окном. — Воспринимайте это как естественную реакцию организма. Не ищите в этом ничего, кроме физиологии и психологии.
Он сделал ещё один шаг — теперь между ними оставалось всего несколько сантиметров.
— Но если подсознание так настойчиво возвращает меня к определённым сценам… — его голос стал тише, почти шёпотом, — может, оно пытается мне что‑то сказать? Что‑то, чего я не решаюсь осознать наяву?
Эля резко повернулась, встретившись с ним взглядом. В его глазах читалась не просто насмешка — там была искра, вызов, едва прикрытая страсть.