Страница 78 из 124
Эля невольно задержала дыхание, наблюдая за процессом. Прозрачная крышка плавно опустилась, отсекая его от мира. Капсула мягко засветилась ровным синим светом, погружая Скорпиона в стазис. Индикаторы на передней панели начали отсчёт: 15 % — активация биогеля; 42 % — синхронизация с жизненными показателями; 78 % — переход в режим регенерации.
Эля поджала губы и топнула ногой — жест получился почти детским, но она не смогла сдержаться. Затем прижалась лбом к прохладному стеклу капсулы, всматриваясь в его лицо. Скорпион, вопреки ожиданиям, не закрыл глаза — он смотрел прямо на неё и насмешливо улыбался, будто происходящее его забавляло.
— Вы придёте на сеанс? — повторила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но в нём всё равно проскользнула нотка отчаяния.
— Через сутки, крошка, можете снова меня начинать искать, — уголок его рта дрогнул в знакомой ироничной усмешке. Голос доносился изнутри капсулы — приглушённый, но отчётливый, усиленный встроенной системой связи. — А пока наслаждайтесь тишиной. Хотя, подозреваю, вы её не оцените.
Эля фыркнула.
— Тишина — это роскошь, которой я давно лишена, — парировала она. — Особенно когда в моей практике появляется пациент, который считает, что правила созданы исключительно для того, чтобы их нарушать.
Скорпион рассмеялся — звук получился слегка искажённым из‑за преграды стекла, но всё таким же узнаваемым: низким, хрипловатым, с оттенком вызова.
— Правила созданы для тех, кто боится жить, доктор, — произнёс он. — А я предпочитаю создавать свои.
Индикаторы тем временем достигли отметки 85 %. На дисплее появилось сообщение: «СТАБИЛИЗАЦИЯ. ПЕРЕХОД В ГЛУБОКИЙ СТАЗИС». Биогель полностью окутал его тело мерцающей плёнкой, а свет внутри капсулы стал ещё мягче, приобретя нежно‑лавандовый оттенок.
Лицо Скорпиона начало расслабляться. Эля осталась стоять у стекла, сжимая кулаки. Она смотрела, как его черты смягчаются, дыхание замедляется, а странная улыбка наконец исчезает с лица.
Она отошла от капсулы как раз в тот момент, когда медсестра подошла проверить настройки.
— Вы его знаете? — спросила она, глядя на Элю.
— Да. Я его психолог. Хочу поговорить, как только он придёт в себя, — ответила Эля.
— Он выйдет из стазиса завтра в десять утра по стандартному времени, — сообщила медсестра, проверяя показания на панели капсулы. — Но предупреждаю: после восстановления возможны перепады настроения, повышенная раздражительность…
— То есть он будет в своём обычном состоянии? — не удержалась Эля от иронии.
Медсестра улыбнулась:
— Пожалуй, да.
Она ввела какие‑то данные в планшет и направилась к соседней капсуле, затем покинула блок, а Эля прильнула к прозрачной крышке, почти касаясь лбом прохладного стекла. И зачарованно рассматривала спокойное лицо мужчины с близкого расстояния. Он выглядел почти беззащитным — и это сбивало с толку. Её пристальный взгляд снова скользнул по нему, внимание переключилось на обнажённую, широкую грудь. Безупречность его кожи портили лишь татуировки и непонятные символы. С немного глупым видом Эля уставилась на его сильные руки, затем ещё раз взглянула на лицо.
Он лежал внутри капсулы, неподвижный, почти безжизненный на вид. Но даже сейчас в его чертах читалась та же упрямая сила, что и в бою. Эля невольно залюбовалась игрой света на его лице: тени подчёркивали резкие скулы, а ресницы отбрасывали тонкие полосы на щёки.
«Он красив, — неожиданно для себя подумала Эля. — Даже сейчас, израненный, он выглядит… завораживающе».
Она стояла, не в силах отвести взгляд, пока биогель мягко обволакивал его тело, а индикаторы плавно показывали завершение цикла погружения. В медблоке царила тишина, нарушаемая лишь тихим гулом системы поддержания стазиса.
Неожиданно индикаторы запищали тревожным сигналом, на дисплее замигали красные символы: «КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ. ПЕРЕЗАПУСК СИСТЕМЫ». Крышка капсулы начала открываться с непривычным скрежетом — не плавно, как положено, а рывками, будто механизм заклинило.
— Ой… — Эля вздрогнула, инстинктивно отскакивая.
Но было поздно. В следующий миг её бесцеремонно втянуло внутрь — словно капсула сама решила, что пациент не должен быть один. Скорпион, всё ещё не открывая глаз, резко опрокинул её себе на грудь. Крышка капсулы мягко сомкнулась, отсекая внешний мир, и внутри загорелся аварийный жёлтый свет.
— Что за… — начала Эля, но договорить не успела.
Сильные руки, как стальные тросы, прижали её — крепко, уверенно, не оставляя шанса на сопротивление. Затем одна его рука привлекла её за затылок, и твёрдые губы впились в её рот — жадно, требовательно, без намёка на нежность.
Эля замерла на мгновение, ошеломлённая. Разум кричал: «Оттолкни его! Это неправильно!», но тело реагировало иначе — тепло разливалось по венам, дыхание сбилось, а сердце забилось так сильно, что, казалось, его стук слышен даже через стекло капсулы.
Через несколько секунд до неё дошло, что случилось. Она начала отбиваться, но его ладони — горячие, цепкие, будто вросли в её кожу. Скорпион не пришёл в себя, а действовал на животных инстинктах. Тихий рык вырвался из его горла и заставил Элю застыть в настоящем ужасе.
— Твоя задница принадлежит мне, сладенькая, — хрипло прошептал он. — Хотя можешь не волноваться. Я не собираюсь тебя обижать и точно не собираюсь убивать. Ты мне космически сильно нравишься. Я просто решил держать тебя при себе. Я собираюсь проделать с тобой такие вещи, после которых ты никогда не захочешь покидать меня. К тому времени ты захочешь, чтобы я трахал тебя так же сильно, как ты хочешь есть или дышать.
И снова впился в её губы. У Эли перехватило дыхание, когда Скорпион поцеловал её с доселе неизведанной страстью. Зарывшись пальцами в её волосы, он с жадностью исследовал каждый миллиметр её рта, пробуждая ответную страсть. Он целовал её так, словно она — глоток воздуха, необходимый ему для выживания. Голова шла кругом, по телу растеклась слабость.
Его рука ещё крепче сжала её задницу.
— Ты захочешь меня так же сильно, как и я тебя, — хрипло пообещал он.
Эля напряглась, дёргаясь на нём.
— Отпусти… — выдохнула она и пришла в ужас, когда её тело откликнулось ему. Она сопротивлялась этому, с беспристрастной логикой пыталась убедить себя, что это всего лишь физиологическая реакция, но разум не слушался.
Эля с ужасом поняла, что он не понимает, что делает.