Страница 7 из 124
Верхний — административные офисы, лаборатории и смотровые площадки с панорамными окнами. Отсюда открывался вид на вращающиеся кольца станции и мерцающие вдали звёзды.
Арена — отдельный модуль с рингами для межвидовых боёв. По вечерам здесь царил азарт: крики болельщиков, грохот ударов, вспышки голографических эффектов.
Зелёная зона — искусственные сады с растениями с разных планет. Тут было тише, воздух — насыщен кислородом и едва уловимым ароматом цветов, чьи лепестки меняли цвет в зависимости от настроения окружающих.
Освещение менялось от уровня к уровню: холодный синий свет внизу, тёплый жёлтый в жилых секторах, мерцающие неоновые всполохи в развлекательных зонах.
В первые недели на станции Эля погрузилась в изучение нового мира. Так она узнала о Союзе Свободных Систем — объединении рас, куда не входила Земля. Она познакомилась с картой галактики: увидела, где находится Солнечная система, а где — миры других цивилизаций. Изучила основные расы, а благодаря вживлённому в её тело чипу начала понимать всеобщий язык.
Она прошла ускоренный курс межвидовой психологии — изучила особенности разных рас и методики работы с клиентами, чьи эмоции проявлялись необычно: через цвет кожи, вибрацию щупалец или температуру тела. Освоила управление даром эмпатии: научилась фильтровать чужие эмоции, отделять их от своих.
Постепенно Эля освоилась: различала интонации сирианских свистов и жесты андийцев, где едва заметное движение пальцев могло быть и приветствием, и предупреждением. Завела знакомых — техников, учёных, несколько коллег в области психотерапии — и часто с ними консультировалась. А ещё подружилась с вайли‑поваром, который угощал её экзотическими блюдами.
Вайли — это вообще отдельная песня! Пухленькие существа с тремя парами коротких конечностей и круглой головой, украшенной пучком мягких щупалец‑усиков — будто кто‑то собрал их из самых милых деталей разных животных.
Больше всего вайли обожают готовить: их кухня — настоящая лаборатория чудес. Они создают: успокаивающее желе, будто после сеанса массажа; хрустящие шарики — на пару секунд дарят ощущение невесомости; кубики, меняющие вкус в зависимости от настроения; напитки с искрящимися пузырьками, танцующими на языке.
Эля не особо увлекалась такими блюдами — слишком головокружительно. Но вайли по имени Квили всё равно постоянно угощал её новинками: «Попробуй! Это настойка из лунных ягод — почувствуешь, будто лежишь на весенней траве под тёплым дождём!» — и смотрел так умоляюще, что отказаться было невозможно.
Дружеские «поедания желе» с Квили стали для Эли островком уюта в бурном океане межзвёздной жизни — она обожала слушать его истории о кулинарных традициях разных планет.
Коллеги‑психологи представляли разные расы. Один из них, ксилонец по имени Дрей, имел сегментированное тело и три пары рук — во время разговора он использовал их для дополнительной невербальной коммуникации. Другой, лианка Тиюра, обладала способностью тонко улавливать эмоциональные флуктуации в воздухе и могла подсказать, когда клиент подсознательно скрывает истинные чувства. Они охотно делились опытом: объясняли особенности восприятия эмоций у разных видов, помогали подбирать подходы к сложным клиентам.
А по вечерам, в своем жилом модуле, когда переходила в режим «глубокой ночи», Эли включала запись звуков похожих с Земли — шум дождя, пение птиц, гул города — и чувствовала, как тоска по дому отступает, уступая место тихой надежде.
Через месяц после прибытия она впервые встретилась с главным начальством. Лира привела её в кабинет на верхнем уровне.
Командор Тарен Викс — мужчина средних лет с коротко стриженными седыми волосами и пронзительными серыми глазами, будто видящими насквозь, — принадлежал к расе парийцев. Его плотная кожа имела сероватый отлив, а черты лица отличались аристократической строгостью: высокие скулы, вытянутый овал.
Тёмно‑синий мундир с эмблемой Союза Свободных Систем сидел на нём безупречно. На груди блестели награды: три звезды за дипломатические миссии, медаль «За стабилизацию сектора Теларис» и серебряная лента за предотвращение мятежа на «Орионе‑11». Каждое его движение — чёткое, выверенное — выдавало бывшего военного. Даже перекладывая голографический планшет, он действовал словно по ритуалу.
Эля вошла в кабинет следом за Лирой и невольно замерла на пороге. Помещение было оформлено в строгом стиле: стены из полированного металла с голографическими панелями, отображающими текущие показатели станции; массивный стол из синтетического дерева с вмонтированным интерфейсом управления; за спиной командора — панорамное окно, за которым медленно проплывали звёзды и серебристые контуры соседних модулей «Ориона‑11».
Командор поднял взгляд от экрана и жестом предложил ей сесть напротив массивного стола. Его голос оказался низким и ровным — без теплоты, но и без враждебности:
— Доктор Миранова, — произнёс он. — Я ознакомился с вашим досье. Рад, что вы адаптировались. Вы обладаете редким даром, — продолжил он, изучая её взглядом так, будто сканировал не хуже робота из отдела адаптации. — Способность чувствовать эмоции других… Это может быть полезно.
— Я психолог, а не экстрасенс, — осторожно ответила Эля.
— На этой станции разница стирается, — усмехнулся командор, и в этой усмешке промелькнуло что‑то жёсткое.
Он встал, подошёл к окну и посмотрел на проплывающие звёзды.
— «Орион‑11» — хрупкий баланс, — сказал он, не оборачиваясь. — Здесь собрались те, кто не вписался в свои миры. И те, кто ищет новое начало. Ваша работа может помочь сохранить этот баланс. Или нарушить его. Выбор за вами.
Эля почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она вдруг осознала: её миссия — не просто терапия. Это часть чего‑то большего. И командор Тарен Викс знает об этом куда больше, чем говорит.
На следующий день у Эли уже был первый клиент…