Страница 45 из 124
Глава 15
Эля поправила голографический дисплей с расписанием, ещё раз проверила список задач на день и глубоко вдохнула, стараясь унять лёгкое волнение. Сегодня второй сеанс с аэлорцем — она настроилась на работу и открыла дневник с записями первой консультации.
Пробежав глазами по строкам мерцающих заметок, она сделала несколько новых пометок и отметила, какое задание даст сегодня парню с «синдромом хвоста». Про себя она не смогла сдержать улыбку: это шутливое определение прилипло к проблеме само собой — слишком уж выразительно и спонтанно хвост Алора реагировал на всё вокруг.
На первой консультации выяснилось, что непроизвольные объятия хвостом вовсе не признак агрессии или беспокойства, а, напротив, проявление симпатии.
— Главное — не превратить это в борьбу с частью себя, — тихо произнесла Эля вслух, слегка покачав головой. — Нужно научить его дружить со своим хвостом, а не подавлять его.
Взгляд упал на таймер: до прихода Алора оставалось две минуты. Эля невольно заёрзала в кресле, но не от тревоги, а от предвкушения. Она откинулась на спинку кресла и снова глубоко вдохнула, настраиваясь на встречу. Внутри разливалась искренняя заинтересованность в помощи Алору — не просто решить проблему, а помочь ему обрести гармонию с самим собой, ну и хвостом. Да, и нельзя было отрицать: синеволосый и хвостатый аэлорец ей нравился.
Ровно в назначенное время раздался сигнал дверного сенсора. Эля подняла голову и на мгновение замерла, заворожённо разглядывая Алора, стоявшего на пороге.
Высокий, стройный, с горделивой осанкой — он воплощал собой образ пилота высшего класса. Его длинные волосы синего оттенка переливались в свете ламп, будто покрытые мельчайшей космической пылью. Лицо с чёткими, но гармоничными чертами выражало спокойную уверенность мужчины, привыкшего полагаться на себя.
Костюм пилота сидел на нём безупречно, подчёркивая рельеф мышц без намёка на скованность. Ткань отливала серебряным глянцем с едва заметным мерцанием, вероятно, материал обладал защитными свойствами, но при этом выглядел элегантно. Широкие накладки с гравировкой созвездий на плечах не казались просто украшением: в их строгих линиях читалась функциональность — возможно, это были элементы лёгкой брони или крепления для дополнительного оборудования.
Взгляд Эли скользнул ниже. Крой костюма продуман до мелочей: скрытые армированные вставки в районе локтей и коленей не нарушали линий силуэта, но явно обеспечивали защиту при необходимости. При этом одежда совершенно не сковывала движений — что особенно заметно было по тому, как свободно и естественно двигался хвост Алора за спиной.
Голографический дисплей на груди в неактивном состоянии сливался с общим дизайном, создавая гладкую полупрозрачную панель. Но Эля знала: стоит Алору подать команду и перед ним развернётся тактическая схема, данные систем корабля или любая другая информация, необходимая пилоту в полёте.
Завершали ансамбль низкие ботинки с магнитной подошвой. Массивные, но изящные, они выглядели одновременно практичными и стильными. Рифлёная поверхность подошвы обещала отличное сцепление, а защитные накладки на носах намекали на способность выдержать серьёзные нагрузки, будто эти ботинки действительно были созданы для посадки на полном ходу или работы в условиях нестабильной гравитации.
Хвост Алора ритмично покачивался за спиной — плавно, размеренно, словно в такт какому‑то внутреннему ритму. В этом движении читалась не нервозность, а скорее непринуждённая энергия, готовность к действию. Его сапфировые глаза искрились любопытством и доброжелательностью, а лёгкая улыбка на губах делала облик менее официальным, более располагающим.
«Настоящий пилот, — невольно подумала Эля. — Не просто форма, а стиль жизни. И при этом в нём нет ни капли высокомерия, только спокойная уверенность профессионала».
— Док Эля, — его голос звучал уверенно, с лёгкой хрипотцой, — мой хвост уже предвкушает сеанс!
Эля встряхнула головой, отгоняя мимолётное восхищение, и указала на кресло напротив:
— Проходите, Алор, — сказала она. — Рада вас видеть. Давайте начнём с…
Договорить она не успела. Дверь снова открылась — резко, с едва слышным шипением. Эля замерла, смотря на вошедшего, и на мгновение потеряла нить мысли. Сердце пропустило удар, а по спине пробежал холодок — не от страха, а от внезапного ощущения масштаба.
Скорпион заполнил собой дверной проём, словно материализовался прямо из легенд о космических гонщиках. Он шагнул в кабинет будто соскочил с борта скоростного космобайка — стремительно, с той особой небрежной грацией гонщика, привыкшего к экстремальным перегрузкам и мгновенным решениям.
Эля невольно задержала дыхание, разглядывая его. Его грубоватый, но продуманный костюм из композитной кожи с металлическим отливом сразу выдавал профессионала космических трасс. Куртка плотно облегала торс, подчёркивая рельеф мышц, но не сковывала движений. Жёсткие плечевые накладки не выглядели просто декоративными — в них угадывалась реальная защита.
Взгляд Эли скользнул ниже: армированные вставки на коленях свидетельствовали о частых жёстких посадках или работе в условиях низкой гравитации. По бокам брюк тянулись подсвеченные синим каналы охлаждения — сложная система терморегуляции, способная выдержать перегрев при входе в атмосферу. К ремням и креплениям на бёдрах и талии крепилось множество мелких инструментов и устройств, назначение которых она не могла определить с первого взгляда.
В правой руке Скорпион держал потрёпанный шлем — настоящий ветеран космических трасс. Тёмный визор покрывали микрометеоритные царапины, а на боках виднелись крошечные манёвровые сопла с явными следами ремонта. Шлем выглядел так, будто прошёл не одну гонку по астероидным поясам, а каждый шрам на нём рассказывал о пережитых опасностях.
Перчатки без пальцев с голографическими проекторами на тыльной стороне дополняли образ: они позволяли мгновенно выводить данные прямо в поле зрения, не отвлекаясь от управления байком. Тяжёлые ботинки с магнитными подошвами и усиленными носами казались способными выдержать удар о стык посадочной платформы на полной скорости.
Но больше всего Элю поразило не снаряжение, а то, как Скорпион его носил. Не как экипировку, а как продолжение себя. Каждый элемент костюма, каждый прибор на ремнях словно был частью его самого, органично вписанным в образ мужчины, для которого космос — не профессия, а стихия.