Страница 39 из 124
— Это «Тенебрис‑7», — в голосе Скорпиона проскользнула гордость. — Один из последних. Полностью голографическое управление шестого поколения, гипердвигатели малой дальности. Разгоняется до крейсерской скорости за три секунды.
Он плавно тронул пульт управления — глиссер мягко оторвался от стоянки и начал набирать высоту. Эля невольно вцепилась в подлокотники: движение было настолько плавным, что казалось, будто они не летят, а парят.
— Вы… часто на нём летаете? — спросила она, стараясь унять дрожь в голосе.
— Когда есть возможность, — Скорпион бросил на неё короткий взгляд. — Это мой способ… отключиться. Здесь, в небе, нет правил, нет обязанностей. Только я и машина. Свобода.
«Почему я так волнуюсь? — пронеслось в голове у Эли. — Это же просто полёт. Просто разговор». Но ладони невольно вспотели, а дыхание стало чуть более частым.
Она попыталась сосредоточиться на виде за панорамным окном: огни станции «Орион‑11» медленно уменьшались, превращаясь в сверкающую мозаику, а вокруг раскинулась бездна космоса — усыпанная звёздами, величественная и пугающая. Но взгляд снова и снова возвращался к Скорпиону.
Когда глиссер слегка качнуло при смене курса, её плечо на мгновение коснулось его руки. Даже через ткань футболки она почувствовала исходящее от него тепло — почти жар, будто внутри него бурлила энергия, едва сдерживаемая контролем. Эля резко отстранилась, чувствуя, как щёки заливает румянец.
— Всё в порядке? — Скорпион бросил на неё короткий взгляд, на мгновение оторвавшись от управления.
— Д‑да, — она сглотнула, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто… непривычно.
— Понимаю, — он слегка кивнул, снова сосредоточившись на полёте. — В первый раз всегда так.
Но Эля знала: дело не только в полёте. Дело в том, как близко они сейчас находились — без стен кабинета, без протоколов, без ролей «психолога» и «пациента». В тесной кабине глиссера эти границы стирались, оставляя только двух существ, парящих среди звёзд.
Она глубоко вдохнула, пытаясь унять волнение. Аромат его кожи, мерный гул двигателя, мягкое покачивание машины — всё это создавало какой‑то гипнотический эффект. Мысли путались, а где‑то глубоко внутри просыпалось незнакомое чувство — не страх, не раздражение, а что‑то более сложное и притягательное.
«Спокойно, — мысленно приказала она себе. — Ты профессионал. Ты можешь держать себя в руках». Но сердце продолжало биться чуть быстрее обычного, а взгляд то и дело возвращался к профилю Скорпиона — к линии его губ, к тени ресниц, к едва заметному напряжению в скулах.
Эля сжала пальцы, пытаясь сосредоточиться на звёздах за окном. Но теперь она отчётливо понимала: дело не в глиссере и не в полёте. Дело в нём. В том, как он смотрит, как говорит, как существует рядом — одновременно пугающе и завораживающе.
И впервые за долгое время она не стала отгонять эти мысли.
Скорпион направил глиссер прочь от огней станции, вглубь космического пространства. Несколько минут стремительного полёта и перед ними открылась удивительная картина: небольшое астероидное скопление, подсвеченное бликами далёкой голубой звезды.