Страница 38 из 124
— Глюксос, значит? — доктор Хорай‑Мок аккуратно промокнул салфеткой остатки ананасовой слизи с подбородка Эли. — Знакомая история. Эти пушистики обожают устраивать сюрпризы. У нас на станции уже три подобных случая за месяц. Один раз такой «гость» устроил гнездо в вентиляционной шахте — пришлось вызывать техников с сачками!
Скорпион скрестил руки на груди:
— И что, никто не может их контролировать?
Доктор мягко рассмеялся, и его кожа на мгновение вспыхнула жемчужным светом — так у джахали проявлялось искреннее веселье:
— Контролировать? Да они же почти как дети! Любопытные, непосредственные… И, кстати, их слизь совершенно безвредна. Через час эффект пройдёт, а пока… — он достал из шкафчика небольшой ингалятор с нейтрализатором феромонов, — …мы ускорим процесс. Это снимет остаточные эффекты и вернёт ясность мысли.
Эля в этот момент зашевелилась и приоткрыла глаза. Увидев доктора, она расплылась в широкой улыбке:
— Вы… вы сияете! Как луна в тумане!
Доктор снова рассмеялся, и его кожа заиграла перламутровыми переливами:
— Спасибо, юная красавица. У вас отличный вкус. А теперь дышите глубже… вот так.
Он активировал ингалятор и аккуратно поднёс его к носу Эли:
— Сделайте глубокий вдох, пожалуйста. Раз… два… три!
Эля послушно вдохнула.
— Ну вот, — удовлетворённо кивнул доктор Хорай‑Мок. — Теперь вы снова в строю. Никаких последствий, только лёгкое послевкусие ананаса, — он подмигнул, и его кожа чуть заметно заиграла перламутровыми переливами. — Я однажды сам попал под воздействие этой слизи. Три часа убеждал капитана, что я — древний космический бард и должен немедленно исполнить балладу о звёздах.
Эля не смогла сдержать смех. Скорпион тоже слегка улыбнулся.
Доктор Хорай-Мок после обработки кожи Эли специальным раствором выдал ей капсулу антидота.
— Через десять минут будете как новенькая, — заверил он. — А эту слизь мы соберём для исследований. Вдруг найдём способ использовать её свойства в терапевтических целях. Для лечения депрессии, например, или для помощи пациентам с тревожными расстройствами.
Эля почувствовала, как туман в голове рассеивается. Мысли стали чётче, эмоции — более контролируемыми. Глубоко вздохнув, она улыбнулась доктору:
— Спасибо. Я снова чувствую себя собой.
— Вот и отлично, — кивнул он. — И запомните: если вдруг снова встретите глюксоса, постарайтесь избежать контакта. Или, в крайнем случае, предложите ему что‑то сладкое — они неравнодушны к сахару.
Скорпион слегка кивнул:
— Ценный совет. Пойдёмте, доктор Миранова, я отвезу вас.
— А вам, — доктор повернулся к Скорпиону, — я бы всё‑таки посоветовал чай. У нас есть особый сбор, он помогает снять напряжение после стрессовых ситуаций.
Скорпион лишь молча приподнял бровь. Доктор мягко улыбнулся:
— Поверьте, это не просто традиция. У нас, джахали, к таким вещам научный подход.
Всю дорогу из медблока Эля корила себя за то, что наговорила Скорпиону. «Ну кто так ведёт себя, — мысленно отчитывала она себя. — «Броня потрясающая, можно потрогать?»… Он наверняка считает меня полной дурой. Да он же теперь в радиус ста метров к себе не подпустит! Теперь я точно провалила задание»». Она так глубоко погрузилась в самобичевание, что не заметила, как они оказались на парковке у чёрного спортивного люкс‑глиссера.
Эля лишь выдохнула:
— О!
Глиссер выглядел так, будто сошёл с обложки журнала «Космические скоростные красавцы»: гладкий, обтекаемый, с едва заметным матовым блеском, словно его покрыли микроскопическими частицами звёздной пыли. По бокам мерцали тонкие синие линии — видимо, индикаторы заряда антиграва. Он казался живым: будто затаил дыхание в ожидании полёта, готовый сорваться с места по первому приказу.
Скорпион открыл дверь и жестом пригласил её сесть. Когда она опустилась на сиденье, обитое мягкой синтетической кожей, он аккуратно пристегнул её ремнём безопасности. Он был так близко, что она чувствовала тепло его тела, слышала ровное дыхание. Но при этом умудрился сделать всё так, что ни разу не прикоснулся к ней напрямую — только случайно задел плечо, да пальцы скользнули по пряжке ремня, не касаясь кожи.
Волна странного волнения прокатилась по телу Эли. Мысли путались: «Почему он такой… безупречный? Даже ремень пристёгивает, как будто это стратегическая операция. И почему от этого так замирает сердце?».
Скорпион молча уселся за водительское сиденье, нажал несколько кнопок на голографическом дисплее — тот вспыхнул созвездием разноцветных иконок — и взялся за пульт управления. Панель тут же ожила, высветив карту маршрута, показатели энергосистемы и прогноз погоды на ближайшие три часа.
— А куда вы меня везёте? — получилось, что пискнула, и тут же мысленно дала себе подзатыльник: «Пискнула! Как мышь, которую поймали за воровством сыра!».
Скорпион на мгновение оторвал взгляд от панели и посмотрел на неё. В полумраке салона его глаза казались почти чёрными, но в них мерцали отблески приборной подсветки — словно далёкие звёзды в ночном небе.
— Поговорить, — спокойно ответил он.
— О чём?! — испугалась Эля.
— Я не хочу протоколов, отчётов и кабинетов, — тихо произнёс Скорпион, не отрывая от неё взгляда. — Я хочу узнать о вас самой. О вашей планете, Земле. О вашей расе — землянах. О вашей жизни.
Мысли Эли смешались. Она ожидала чего угодно — новой провокации, колкости, очередной попытки вывести её из себя. Но не этого. Не искреннего интереса. Внутри что‑то дрогнуло — то ли от неожиданности, то ли от странного, пока ещё робкого тепла, которое начало разливаться по груди.
Она нервно поправила прядь волос, прилипшую к щеке, и неуверенно улыбнулась.
Тем временем Скорпион завёл двигатель. Люкс‑глиссер отозвался едва слышным гулом, словно хищное животное, пробуждающееся ото сна. Он снова коснулся голографического дисплея перед собой. Тот засветился мягким синим светом, высвечивая множество параметров: уровень энергии, траекторию, состояние систем. Его пальцы порхали над интерфейсом — быстрые, точные движения, выверенные до автоматизма.
Вся сила воли Эли ушла на то, чтобы отвести взгляд от его рук и широченных плеч. Она и так чувствовала себя не в своей тарелке…
— Нравится? — коротко бросил он, заметив, что Эля с любопытством разглядывает панель управления.
— Очень, — искренне ответила она. — Он… красивый. И мощный.