Страница 37 из 124
Глава 13
Через два часа Эля медленно приходила в себя. Сначала она ощутила мягкую поверхность под спиной, затем до слуха донеслись приглушённые голоса.
— …и она сказала Скорпиону: «Ты самый бронированный!» — раздался сдавленный смех.
— Замолчи, — отозвался Скорпион. — Это не смешно.
— Да ладно тебе, — голос принадлежал тому самому товарищу Скорпиона. — Признай, это было забавно. И трогательно.
— Это было воздействие инопланетной слизи, — отрезал Скорпион. — Ничего больше.
Эля приоткрыла глаза. Она действительно лежала на кушетке в каком‑то светлом кабинете. Над ней склонился Скорпион, а рядом стояли те самые бойцы в чёрном, что помогали с глюксосом.
— О, проснулась! — радостно объявил парень, стриженный под ёжик и с заострёнными ушами.
— Тихо, Кан, — Скорпион бросил на него предостерегающий взгляд и повернулся к Эле. — Как вы себя чувствуете?
Эля села, пытаясь собрать мысли в кучу. В голове всё ещё крутились обрывки странных образов и весёлых мелодий.
— Что… что произошло? — пробормотала она, проводя рукой по лицу. Ладонь оказалась слегка липкой. — Фу, я вся в этой слизи!
— Да, — кивнул Скорпион. — На вас напал глюксос.
— Пушистый ананас? — Эля нахмурилась, вспоминая.
— Именно, — усмехнулся короткостриженый боец по имени Кан. — Эти создания обожают падать на головы прохожим. Их слизь вызывает временную эйфорию и дезориентацию.
Воспоминания нахлынули волной: она пытается поймать бабочку, называет Скорпиона «красавчиком», хватается за его косу…
— О нет, — Эля закрыла лицо руками. — Я что‑то говорила? Что‑то делала?
— Ничего такого, чего не делается под воздействием глюксоса, — с лёгкой насмешкой сказал Скорпион.
— То есть вы хотите сказать, что это со всеми так? — с надеждой спросила Эля, посмотрев на него и двух других внушительных парней.
— Практически, — кивнул другой боец, с каштановыми волосами вперемешку со светлыми прядями. — Одна дама после встречи с глюксосом пыталась станцевать на столе и уверяла всех, что она королева галактики. А инженер из энергосектора начал строить из кофейных чашек пирамиду, утверждая, что это ключ к вечной энергии.
Эля покраснела до корней волос.
— И я тоже… вела себя так нелепо?
— Ну, вы были очаровательно нелепы, — улыбнулся Кан. — Называли Скорпиона самым бронированным, восхищались его глазами и пытались потрогать броню.
Скорпион бросил на товарища грозный взгляд, но уголки губ невольно дрогнули, выдавая скрытую улыбку.
— Простите, — Эля опустила глаза. — Я не хотела… это всё эта слизь.
— Всё в порядке, — сказал Скорпион. — Главное, что вы в безопасности. Мы уже отправили глюксоса в карантинный отсек, там ему подберут более подходящее место обитания, подальше от потолочных конструкций.
Эля вздохнула с облегчением, но тут же нахмурилась:
— Постойте, а что я ещё говорила? Я помню что‑то про косы…
— Вы хотели за них дёрнуть «для науки», — не удержался Кан и тут же получил выразительный взгляд от Скорпиона.
— И про ангела… — Эля замерла, вглядываясь в лица собеседников с нарастающим ужасом. — О нет. Только не говорите, что я правда это сказала вслух!
Она снова закрыла лицо руками и простонала:
— Боже, какой позор… Я больше никогда не выйду из кабинета. Никогда.
— Не стоит так драматизировать, — неожиданно мягко произнёс Скорпион. Он сделал шаг ближе и чуть наклонился к Эле. — Это действительно просто эффект слизи. К тому же… — он на мгновение замялся, — …вы сказали кое‑что приятное. Про надёжность и заботу. Я ценю это, даже если это было сказано под влиянием веществ.
Эля подняла глаза и встретилась с его взглядом — в нём не было насмешки, только искренность и несвойственная ему теплота. Неожиданно.
— Значит… — она слегка порозовела, но уже не от стыда, а от робкой радости, — вы не злитесь?
— Нет, — Скорпион выпрямился и слегка улыбнулся. — Хотя ваша непосредственность порой выбивает меня из колеи. Но, должен признать, это… освежает.
— Освежает? — Эля невольно рассмеялась. — Звучит как диагноз.
— Возможно, — в глазах Скорпиона мелькнуло что‑то тёплое. — Но, кажется, это тот случай, когда болезнь приятнее лекарства.
— Спасибо, — тихо сказала она. — И спасибо, что спасли меня. И что не дали мне натворить ещё больших глупостей.
— Всегда пожалуйста, — усмехнулся Скорпион. — Но давайте договоримся: в следующий раз, если решите восхищаться чьей‑то броней или глазами, делайте это в здравом уме.
Бойцы в стороне не выдержали и расхохотались. Эля тоже не смогла сдержать улыбку. Она всё ещё ощущала лёгкую эйфорию — видимо, остатки слизи глюксоса не до конца выветрились из организма.
Двери бесшумно разъехались, и в медицинский блок вошёл пожилой мужчина расы джахали. Седые волосы, добрые, но внимательные глаза и едва заметная улыбка выдавали в нём опытного врача. Перламутровый оттенок кожи мягко переливался в свете ламп, а тонкие морщины вокруг глаз свидетельствовали о годах практики и тысячах спасённых жизней.
Двое бойцов молча покинули помещение. Скорпион остался — тёмный силуэт на фоне мягкого освещения медблока, воплощение настороженности и контроля.
— О! Проснулась наша пациентка! — радостно воскликнул вошедший. — Я доктор Хорай‑Мок. — Он мягко кивнул Эле и жестом пригласил её к диагностической кушетке. — Вижу, день выдался не из простых. Но ничего, сейчас приведём вас в порядок!
Его голос звучал успокаивающе, с едва уловимыми мелодичными интонациями — будто тихая песня, помогающая снять стресс. Эля невольно расслабилась, чувствуя, как напряжение последних часов понемногу отпускает.
Джахали славились своей эмпатией: их нервная система была необычайно чувствительна к эмоциям окружающих. Именно поэтому улыбка так часто играла на губах представителей этой расы — они буквально «заражались» настроением тех, кто находился рядом. В минуты всеобщего спокойствия джахали излучали безмятежность, а в моменты тревоги старались подбодрить окружающих, пусть даже через наигранную весёлость.
Когда доктор Хорай‑Мок вошёл, он мгновенно уловил смесь раздражения и скрытого беспокойства, исходившую от Скорпиона. Его улыбка на мгновение дрогнула, став чуть более сочувственной, а перламутровый оттенок кожи слегка потемнел — так у джахали проявлялась реакция на сильные эмоции других.