Страница 31 из 124
— Это вы на меня так влияете, — хитро проговорил он, не скрывая улыбки. — С вами моему хвосту спокойно и комфортно. Поймите, Эля, хвосты могут выражать симпатию — мягко обвивать понравившийся ему объект, но это лишь жест внимания, а не обязательный ритуал, обязывающий к чему‑то. Вы мне нравитесь. Это просто симпатия.
Теперь Эля понимала: действия хвоста Алора — не проявление какого‑то синдрома или попытки её домогаться, а искреннее выражение симпатии. Его провокации — скорее неуклюжие попытки привлечь внимание, чем осознанное нарушение границ.
— Получается, что наша терапия закончена? — разведя руками, улыбнулась она.
— Вот так, за один сеанс вы меня вывели на чистую воду, — притворно‑досадливо вздохнул он. — И всё же я вас разочарую. Мой хвост требует терапии, и ваши практики мне нужны. Так что до встречи на следующей консультации, — он поднялся с кресла, подмигнул и поспешно ретировался, оставив после себя лёгкое замешательство.
Эля вздохнула, повернулась к подоконнику и подпёрла рукой подбородок:
— Ну и что ты об этом думаешь? — обратилась она к растению.
Мурлыка слегка покачал сиреневыми лепестками, будто пожимало плечами, и мысленно ответил:
— Он искренен. И, кажется, влюблён.
Эля рассмеялась:
— Влюблён… И что мне теперь с этим делать?
— То, что вы делаете лучше всего, — слушать сердце и доверять интуиции, — прозвучал в её сознании мягкий ответ.
Эля помолчала, глядя в окно на проплывающие мимо звёзды:
— Знаешь, что самое странное? — тихо сказала она. — Мне это… нравится. Его искренность. Эта нелепая прямолинейность. Даже хвост, который то обвивает ножку кресла, то ползёт ко мне, будто на разведку. В этом есть что‑то… трогательное.
Растение качнуло лепестками в знак согласия:
— Вот видите? Вы уже не сопротивляетесь этой мысли.
— Я пока ни на что не соглашаюсь, — поспешно добавила Эля, но щёки слегка порозовели. — Просто… признаю, что он интересный. Необычный. И, кажется, действительно хороший человек. То есть аэлорец.
— Пилот, навигатор, повар и мастер на все руки, — подсказал Мурлыка с лёгкой иронией.
— Да‑да, и всё это в одном синеволосом комплекте с хвостом, — Эля рассмеялась. — Ладно. Посмотрим, что будет на следующей сессии.
Эля вернулась к столу, чувствуя, как внутри разливается непривычное, но приятное тепло — смесь любопытства, лёгкой тревоги и… да, пожалуй, зарождающейся симпатии. И эфирийские кристаллы снова сменили цвет настроения на тёплый золотистый, будто отражая её состояние.
А еще мысль о завтрашнем единственном выходном грела душу Эли. Целый световой цикл впереди, и она уже представляла, как будет бродить по среднему уровню станции. Сначала в магазин экзотических сувениров: вдруг попадётся что‑нибудь необычное с планеты Зир‑3? Потом — кофе в «Млечном пути», чтобы ощутить кусочек Земли вдали от дома. А после — ботанический сектор: полюбоваться светящимися лианами, чьи переливы напоминали звёздный дождь.
Покинув кабинет, Эля направилась в столовую, чтобы поужинать и поболтать с вайли‑поваром Квили. Настроение у неё было прекрасное и всё благодаря Алору.
В столовой пахло пряными специями, фруктами и чем‑то неуловимо морским — Квили обожал смешивать ароматы разных планет.
— О, доктор Эля! — радостно воскликнул Квили, заметив гостью. — Как раз готовлю своё фирменное блюдо — «Звёздный бриз»: морепродукты с планеты Океанус в соусе из лунных ягод. Будете?
— С удовольствием, — улыбнулась Эля, усаживаясь за столик у окна. — И, если можно, чашечку фруктового чая.
Квили подмигнул, ловко подбросил что‑то на сковороде, и через пару минут перед Элей дымилось ароматное блюдо, а рядом стояла чашка с густым напитком.
— Ну, рассказывайте, — Квили присел напротив, вытирая руки о фартук. — Вижу по глазам: у вас что‑то случилось. И что‑то хорошее.
Эля не смогла сдержать улыбку:
— Да так… был сегодня интересный пациент. Аэлорец. Пилот.
— А, этот синеволосый красавчик с хвостом? — Квили хитро прищурился. — Я его тут часто вижу. Он, кстати, всегда заказывает двойной десерт, а потом говорит, что «хвост требует сладкого».
Эля рассмеялась:
— Да‑да, это он. И знаете, он такой… непосредственный. Прямолинейный. И при этом — удивительно искренний.
— Влюбился, небось? — без обиняков спросил Квили, наклоняясь ближе.
Эля чуть не поперхнулась чаем:
— Что вы! Ну… может быть, немного. Но это же невозможно. Мы из разных миров, у нас разные традиции, да и…
— Ой, да бросьте, — махнул рукой Квили. — Любовь, она межзвёздная. Вон, моя сестра вышла замуж за диксарца — у него три руки и шесть чувств обоняния. И ничего, живут душа в душу уже десять лет. Он ей цветы с астероидов возит!
Эля покачала головой, но улыбка всё равно расползалась по лицу:
— Вы так просто это говорите…
— Потому что это правда, — Квили поднялся, чтобы подать ещё горячего хлеба. — Главное — сердце. А всё остальное — детали. Ну, или хвосты, — он подмигнул.
Эля рассмеялась:
— Ладно, убедили. Но я пока не собираюсь ни в какие отношения. Мне бы разобраться, что я вообще чувствую.
— Вот и правильно, — одобрил Квили. — Не торопитесь. Но и не отталкивайте того, кто смотрит на вас так, как этот аэлорец. Я его сегодня видел — он три раза заходил, спрашивал, не приходили ли вы. И каждый раз хвост у него так и вилял, будто антенной настраивался на вашу частоту.
Эля почувствовала, как щёки теплеют:
— Правда?
— Чистая правда, — кивнул Квили. — Так что наслаждайтесь выходным, гуляйте, покупайте красивые платья для прогулок по среднему уровню. А там — кто знает? Вселенная любит соединять тех, кто кажется разным, но чувствует одно и то же.
Эля доела ужин, поблагодарила Квили и направилась к выходу. В душе было легко и радостно. Она даже забыла про своё провальное задание под названием «Скорпион», про напряжённые сеансы, про сомнения и терзания.