Страница 122 из 124
Глава 36
Тишина обрушилась на неё, тяжёлая, осязаемая. Тело покалывало, словно действие препарата начало отходить — будто тысячи крошечных иголочек прокалывали кожу изнутри, возвращая чувствительность.
Эля глубоко вдохнула — воздух вдруг показался ей слишком резким, слишком реальным. Она ощутила, как к горлу подступает комок, а в груди разливается боль, которую раньше заглушала апатия. Слезы навернулись на глаза — впервые за долгое время она могла их пролить.
Она прислонилась к стене, чувствуя, как дрожат колени, затем оттолкнулась и сделала шаг вперёд. Затем ещё один. Ноги всё ещё казались ватными, но с каждым движением она чувствовала, как возвращается сила — не физическая, а внутренняя, та, что была подавлена препаратом.
Медленно, она подошла к Мурлыке. Руки слегка дрожали, когда она осторожно прикоснулась к шелковистым листьям. Симбионт, обычно такой разговорчивый и оживлённый, замер, считывая её эмоции — тревогу, горечь, растерянность.
— Я уезжаю на Эверию, — тихо произнесла Эля, и голос её чуть дрогнул. — Навсегда. Ты со мной?
Мурлыка молчал дольше обычного. Его лепестки чуть подрагивали, будто он пытался подобрать слова или осмыслить сказанное. Наконец он отозвался, и в его шуршащем голосе впервые прозвучала непривычная серьёзность:
— Вы… уезжаете? Навсегда?
— Да, — подтвердила Эля, стараясь говорить ровно. — Решение принято. У меня нет выбора.
Симбионт на мгновение затих, затем его стебли слегка склонились, будто в раздумье.
— Но как же… — начал он и оборвал себя. — А ваш пациент? Скорпион? Вы ведь только начали…
Эля опустила взгляд. Перед глазами вспыхнул его образ: прямой, холодный, с тем взглядом, в котором больше не было ни доверия, ни тепла.
— Знаю, — прошептала она. — И это самое тяжёлое. Но приказ есть приказ. Я не могу его ослушаться.
Мурлыка издал тихий, почти печальный звук, что‑то среднее между звоном и шорохом.
— Значит, вы оставите его? После всего, что было?
— Не по своей воле, — прошептала Эля. — Я бы осталась. Я бы боролась за то, чтобы продолжить работу с ним… Но мне не дали выбора. На кону его жизнь и… моя.
Она снова погладила листья, стараясь запомнить их мягкую текстуру, их живой отклик.
— Так что? — повторила она. — Ты поедешь со мной?
Мурлыка замер на мгновение, а затем его лепестки затрепетали, издавая мелодичный, почти ободряющий звук.
— Конечно, я поеду, — произнёс он твёрдо в сознании Эли. — Куда вы туда и я. Мы же команда, доктор. И если придётся начать всё сначала на Эверии — значит, начнём. Вместе.
Эля почувствовала, как к глазам подступают слёзы, но она сдержала их.
— Спасибо, — тихо сказала она. — Спасибо, что не бросаешь меня.
— Бросить вас? — Мурлыка издал звук, похожий на смешок. — Да я скорее засохну на корню, чем останусь здесь без вас. К тому же… — его голос стал чуть мягче, — кто, если не я, будет напоминать вам, что даже в новой жизни нужно находить место для надежды?
Эля улыбнулась сквозь слёзы и осторожно обхватила горшок с Мурлыкой — тот чуть заметно подрагивал, будто чувствовал её тревогу.
— Тогда давай собираться, — сказала она тихо, почти шёпотом, обращаясь к цветку. — У нас всего 40 минут.
Она взяла контейнер, который принёс охранник, и начала аккуратно укладывать вещи. Эфирийские кристаллы, которые поменяли цвет настроения на пасмурный серый. Миниатюрный водопад. Картина. Бочонок «Радужного сияния» — теперь он был жизненно необходим. И, конечно, Мурлыка.
Руки дрожали, но движения были чёткими, почти автоматическими. В голове крутились мысли:
«Он поверил… Он действительно поверил, что я его предала. Его взгляд… Тот холод, та пустота — будто я для него больше не существую. Он вынес приговор».
Прежде чем покинуть кабинет, Эля остановилась у интерфейса. Пальцы забегали по сенсорной панели — все дневники и данные были уже стёрты.
— Оперативно работают, — усмехнулась Эля с горечью и вытащила из кармана линкер, с ненавистью глядя на него. Положила его на пол. На секунду замерла, сжала кулаки, глубоко вдохнула — и резко ударила ножкой кресла. Пластик треснул, экран разлетелся на осколки.
Затем она прошла к графину с водой, бросила туда треснувший линкер. Вода вспенилась на мгновение, будто отреагировала на гибель устройства.
Взяв под мышку горшок с Мурлыкой, она вышла из кабинета. В коридоре стояли уже два охранника. Они молча шли позади неё, один нёс контейнер с её вещами. Их тяжёлые шаги эхом отдавались в пустом коридоре, будто отсчитывая последние минуты её прежней жизни.
В жилом модуле Эля собрала лишь самое необходимое: одежду, личные вещи, несколько книг, подаренных Квили. Всё, что было связано с техникой, оставила — пусть остаётся здесь, на станции, вместе с иллюзиями и обманом.
— Я готова, — глухо сказала она охранникам.
Один из них протянул ей папку. Эля открыла её, пробежала глазами: контакты, адреса, карта с кредитами. Сумма впечатлила — достаточно, чтобы начать всё с нуля. Командор дорого оценил её… работу.
Затем её проводили до стыковочного шлюза. Лайнер оказался величественным — серебристо‑голубой исполин с гладкими обводами корпуса, напоминавшими изгибы древнего морского чудовища. Ряды иллюминаторов мерцали, как глаза, следящие за каждым шагом пассажиров.
Прежде чем сойти с посадочной платформы, Эля обернулась. Что она ожидала? Может, какой‑то знак? Силуэт Скорпиона в дальнем конце коридора? Последнее слово, которое могло бы всё изменить? Но там была лишь пустота — холодный металл стен, гудящие трубы коммуникаций и два охранника, терпеливо ждущих, когда она сделает шаг вперёд.
Она покачала головой, проглотив комок в горле, и пошла вслед за сопровождающими по стыковочному коридору. Гибкий прозрачный тоннель соединял станцию с бортом лайнера — сквозь его стенки виднелись звёзды, похожие на россыпь сапфиров в бархатной тьме.
Когда Эля ступила на борт, её встретил стюард в униформе цвета лунного серебра — строгий крой, вышитые на рукаве созвездия, значок с эмблемой «Звёздных маршрутов».
— Добро пожаловать на борт «Серебряной Кометы», доктор Миранова, — вежливо произнёс он. — Позвольте помочь с багажом.