Страница 123 из 124
Коридор лайнера поражал размахом: высокие своды, покрытые мозаикой с изображением галактик и туманностей, мягкий свет, льющийся из невидимых источников, стены, отделанные полированным металлом с инкрустацией из полудрагоценных камней. Под ногами простирался ковёр глубокого синего оттенка с узором в виде созвездий — казалось, будто идёшь по звёздной карте.
Стюард провёл её через главный холл: В центре возвышался фонтан, где вместо воды струились световые потоки, меняющие цвет от фиолетового к бирюзовому. Вокруг него расположились мягкие кресла и диваны в оттенках морской волны и серебра, над ними парили голографические проекции пейзажей разных планет.
Вдоль стен тянулись живые сады — экзотические растения с других миров, подсвеченные мягким светом, воздух наполнял тонкий аромат цветов. Над головой раскинулся гигантский купол‑иллюминатор, открывающий вид на космос: звёзды, туманности, медленно удаляющаяся станция.
— Ваша каюта класса люкс находится на седьмой палубе, — пояснил стюард, пока они двигались к гравитационному лифту. — Полный набор услуг включён: персональное обслуживание, доступ к библиотеке данных, оздоровительный комплекс с антигравитационной камерой.
Лифт, выполненный в виде прозрачной капсулы, плавно поднял их сквозь уровни корабля. Через прозрачные стенки были видны другие палубы: ресторан с панорамным видом, зона отдыха с мини‑оранжереей, тренировочный зал с имитацией разных гравитационных режимов.
Каюта Эли оказалась просторной и уютной. Широкое панорамное окно открывало вид на звёзды — можно было наблюдать, как станция окончательно исчезает в глубине космоса. У дальней стены стояла удобная кровать с адаптивным матрасом, рядом — небольшой рабочий стол с голографическим интерфейсом. В нише располагалась компактная кухня с синтезатором блюд разных планет. Отдельная зона отдыха с мягким диваном и проектором для просмотра фильмов или голограмм. Рядом с дверью — встроенный шкаф с системой автоматической сортировки одежды.
— Располагайтесь, — сказал стюард, поставив контейнер с её вещами у стены. — Через час будет ужин в главном ресторане. Если что‑то понадобится, просто вызовите меня через интерфейс.
Эля кивнула, но не ответила — она подошла к окну и прижала ладонь к стеклу. Станция исчезла окончательно. Впереди — только звёзды и неизвестность.
Мурлыка, которого осторожно поставили на столик у окна, слегка шелохнулся:
— Здесь красиво, — прошелестел он. — И спокойно.
Эля вздохнула, опустилась в кресло и обхватила себя руками. Красота каюты, роскошь лайнера — всё это казалось чужим и ненужным. Где‑то там, позади, остался тот, который теперь ненавидел её. И никакие звёзды, никакие чудеса нового мира не могли заглушить эту боль.
Лайнер оторвался от станции с глубоким гулом, от которого вибрировали стены каюты. За иллюминатором вспыхнули тормозные двигатели — багровые всполохи на фоне черноты космоса. Эля прижалась лбом к прохладному стеклу, наблюдая, как станция уменьшается, превращается в сверкающую точку, а затем и вовсе теряется среди звёзд.
Первые часы прошли как в тумане. Корабль шёл через пояс астероидов — огромные каменные глыбы проплывали мимо, иногда опасно близко. В динамике раздавались команды капитана, предупреждающие о манёврах. Эля почти не замечала этого: она сидела в кресле, прижимая к себе горшок с Мурлыкой, и смотрела в пустоту.
В конце суток лайнер вошёл в гиперпространственный тоннель. Вокруг заиграли причудливые цвета — фиолетовые, бирюзовые, золотые полосы, словно сотканные из чистой энергии. Корабль слегка покачивало, и это монотонное движение убаюкивало, но не давало покоя. Мысли Эли крутились вокруг одного: Скорпион, его взгляд, его молчание.
Боль от препарата, вколотого Виксом, начала полностью отступать и вместе с этим приходило ясное осознание произошедшего. Тупая, ноющая боль в висках сопровождала каждую мысль. Воспоминания нахлынули волной…
«Он ненавидит меня, — думала она. — И у него есть на это право. Но я должна что‑то сделать. Должна доказать…»
Мысли путались, боль усиливалась. Эля чувствовала, как эмоции, которые она так долго сдерживала, рвутся наружу. Она не могла больше. Не могла думать, не могла дышать под тяжестью вины и боли.
— Мурлыка, — прошептала она, — я больше не выдерживаю.
— Я рядом, — прошелестел симбионт. — Но вы выглядите измученной.
Эля глубоко вздохнула и поднялась.
— Я… не могу больше думать. Не могу чувствовать, — сказала она, хотя знала, что обычный сон ей не поможет.
Вызвав стюарда, она тихо произнесла:
— Прошу вас, введите меня в криосон до самого приезда на Эверию.
Стюард внимательно посмотрел на неё.
— Понимаю, — кивнул он. — Это можно устроить. Криокапсула готова к использованию.
Эля обернулась к Мурлыке:
— Ты сможешь побыть рядом со мной? Чтобы я не была одна?
— Конечно, — ответил симбионт. — Я буду рядом. Всегда.
Её провели в небольшую комнату с криокапсулой — гладкой, серебристой, с мягким голубым свечением индикаторов. Эля легла внутрь криокапсулы. Гладкие стенки мягко сомкнулись вокруг неё, обволакивая теплом и успокаивающим ароматом лаванды — стандартная настройка для комфортного погружения.
— Всё будет хорошо, — сказал стюард, проверяя показания на панели управления. — Капсула обеспечит стабильное состояние до прибытия на Эверию.
— Спасибо, — еле слышно ответила Эля.
Она повернула голову: горшок с Мурлыкой установили рядом, на специальную подставку у капсулы. Симбионт слегка шевельнул лепестками — этот жест, казалось, говорил: «Я здесь. Всё будет хорошо».
— Готовлюсь к активации криорежима, — раздался в динамике голос. — Обратный отсчёт: 10… 9…
Эля закрыла глаза. Мысли всё ещё метались, как птицы в клетке: Скорпион, Викс, станция, потерянные друзья… Алор, Квили, Лира. Боль отступала, но не исчезала — она затаилась где‑то глубоко, готовая вырваться наружу при первой возможности.
— 5… 4… 3…
«Прости, — мысленно обратилась она к Скорпиону. — Я не предала тебя. Я просто не смогла сказать правду».
— 2… 1… Активация.
Лёгкое покалывание пробежало по коже, сменившись приятным онемением. Дыхание замедлилось, сердце стало биться ровнее, размереннее. Сознание начало расплываться, как акварельные краски в воде. Последнее, что она услышала, был шёпот Мурлыки:
— Спите спокойно, доктор. Я буду рядом.