Страница 121 из 124
— Тогда вы потеряете всё: шанс на месть, шанс на восстановление чести, шанс вернуться домой. Более того, вы станете угрозой для станции. И мы будем вынуждены принять меры — либо изолировать вас в секторе 0‑X, либо… устранить как опасность. Вы несёте опасность для всех
во всей
галактике со своей неконтролируемой лирран. Вы понимаете это?
Скорпион помолчал. Его пальцы слегка дрогнули. В этот миг Эля почувствовала, как её сердце сжалось: он всё ещё боролся, даже сейчас. В его глазах промелькнуло что‑то — не страх, а холодный расчёт, словно он прикидывал шансы, искал лазейки.
— Я выполню задание, — наконец произнёс он. — Но только при одном условии.
Викс приподнял бровь:
— Слушаю.
— Никаких кандалов во время миссии. Они мешают контролю энергии. Я должен иметь возможность использовать силу, чтобы поймать Хантера. Без этого я не гарантирую результата. И я контролирую
лирран
.
Командор задумался на несколько секунд. Его взгляд скользнул по лицу Скорпиона, пытаясь уловить малейшие признаки слабости или обмана. Викс медленно провёл пальцами по подлокотнику кресла, будто взвешивая все «за» и «против».
— Хорошо, — кивнул он. — На время операции ограничители будут деактивированы, но не сняты с вас. Но сразу после выполнения задания — снова активированы. Это не обсуждается. Безопасность станции и граждан превыше всего.
— Принято, — коротко ответил Скорпион.
Викс откинулся на спинку кресла, удовлетворённо скрестив пальцы.
— И ещё одно, — добавил он жёстко. — Любое отклонение от маршрута, любая попытка связаться с кем‑либо вне утверждённого списка, и мы немедленно активируем резервные ограничители. Вы останетесь под полным контролем.
Скорпион слегка наклонил голову, скрывая вспышку раздражения. Его татуировка на мгновение замерцала тусклым светом, но он быстро взял себя в руки — глубоко вдохнул, сосредоточился и подавил внутренний всплеск энергии.
Он медленно кивнул.
— Я принимаю условия, командор, — произнёс он ровным голосом, стараясь не выдать ни единой эмоции. В таком случае, командор, давайте обсудим детали операции. — Время — ключевой фактор. Чем раньше мы начнём, тем выше шансы на успех. И тем скорее я выполню свою часть сделки.
Викс кивнул, включил голографический дисплей и начал разворачивать карту звёздного сектора с отметками маршрутов контрабандистов. Трёхмерная проекция засветилась голубым светом, линии траекторий и точки перехвата замелькали в воздухе.
— Доктор Миранова, — словно бы опомнился командор, оторвавшись от карты, — вы ещё здесь? Вы свободны. Немедленно покиньте помещение.
Эля, прижавшись к стене, слушала этот разговор затаив дыхание. В груди теплилась слабая, почти призрачная надежда.
«Он не сдался. Он ищет выход. И он согласится только потому, что видит шанс — шанс отомстить, шанс вернуться домой»
Охранник, сопровождавший её, нетерпеливо кашлянул:
— Доктор Миранова, я вас провожу.
Скорпион ни разу не повернул головы в её сторону. Ни единого взгляда, ни намёка на то, что он осознаёт её присутствие. Он полностью сосредоточился на карте. Его лицо стало маской — непроницаемой, лишённой каких‑либо эмоций, будто Эля для него больше не существовала.
Внутри у Эли всё оборвалось. Боль, острая и жгучая, пронзила грудь, перехватив дыхание.
«Он действительно верит, что я предала его»…
— пронеслось в голове.
Она покинула кабинет командора на деревянных ногах, поддерживаемая охранником. Каждый шаг давался с трудом, будто она шла по зыбучим пескам — каждый шаг утягивал вниз, отнимал силы, заставлял бороться просто за то, чтобы не упасть. Перед глазами всё ещё стоял образ Скорпиона — прямой, собранный, холодный. Но теперь к нему добавилась невыносимая пустота: полное отсутствие связи между ними, словно невидимая стена выросла за считанные минуты — прочная, непроницаемая, непреодолимая.
Дверь за ней закрылась. Щёлчок прозвучал оглушительно — словно гром среди ясного неба. Это был не просто звук закрывающейся двери кабинета командора. Это был звук разрыва — окончательный, бесповоротный. Звук, которым оборвалась её связь со Скорпионом.
Эля замерла на мгновение, будто надеясь, что сейчас дверь распахнётся, он выйдет следом, остановит её, посмотрит в глаза и скажет:
«Я верю тебе».
Но тишина была безжалостна — ни шагов, ни голоса, ни даже слабого эха надежды.
Охранник мягко, но настойчиво подтолкнул её вперёд:
— Идёмте, доктор. Время не ждёт.
Она послушно двинулась дальше по коридору. Свет холодных ламп отражался от гладких стен, создавая иллюзию множества зеркальных копий, но ни в одном из них она не узнавала себя.
Коридор сворачивал, уводя её всё дальше от кабинета командора, от Скорпиона, от того, что когда‑то было между ними.
«Он поверил… Он поверил, что я его предала»,
— билась в голове одна мысль, пробиваясь сквозь действие препарата.
— У вас 40 минут на сборы, — прозвучал голос сопровождающего её охранника, бесстрастный и ровный, как гул корабельных двигателей. — Багаж ограничен двумя контейнерами. Личные вещи, медикаменты, минимальный набор оборудования — всё, что нужно для переезда.
Эля попыталась сглотнуть — горло пересохло, голос не слушался. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. В груди что‑то сжалось — резко, болезненно, будто воздух разом выкачали из лёгких.
Она вошла в кабинет и жестом указала охране выйти за дверь. Тот молча повиновался, оставив её одну.