Страница 11 из 124
Глава 5
На пороге стоял представитель высокоразвитой расы с заострёнными ушами, придающими облику неземную элегантность. Его длинные тёмные волосы аккуратно уложены, подчёркивая благородные черты лица. Взгляд сосредоточен и спокоен, будто он оценивал ситуацию или мысленно просчитывает стратегию.
Одет он был в форменный комбинезон капитана крейсера — чёрный, с серебристыми вставками вдоль швов, плечевых линий и по бокам. Ткань казалась одновременно гибкой и прочной, словно сотканной из микроскопических углеродных нитей. Комбинезон плотно облегал торс, подчёркивая атлетическое телосложение. На груди — голографическая эмблема «Щита Галактики»: стилизованный щит с пересекающим его мечом, переливающийся оттенками синего и серебра. На левом плече — знак ранга: три мерцающих звезды, выстроенные треугольником. Тонкий пояс с подсумками и коммуникатором подчёркивал талию, а высокие ботинки с магнитными подошвами глухо стучали по полу. Костюм не только функционален, но и подчёркивал статус владельца, а детали дизайна намекали на принадлежность к могущественной организации или флоту. От него веяло силой и уверенностью — будто рядом стоял не мужчина, а живая крепость.
Он вошёл без приглашения, окинул кабинет быстрым, цепким взглядом — будто сканировал пространство на угрозы — и остановился напротив стола. Его глаза — ярко‑голубые, почти льдистые — встретились с глазами Эли. Сама Эля слегка оторопела: она не ожидала увидеть представителя расы, столь близкой к человеку, да ещё и столь… впечатляющего.
— Доктор Эля? — его голос звучал низко и бархатисто, с едва уловимым акцентом, будто слова проходили через какой‑то древний фильтр. — Меня зовут Вайран. Капитан крейсера «Щит Галактики».
Эля встала, стараясь не выдать волнения — ладони чуть вспотели, но она крепко сжала их за спиной:
— Рада познакомиться, капитан. Чем могу помочь?
Вайран слегка склонил голову — движение вышло одновременно учтивым и властным:
— Говорят, вы творите чудеса с самыми… сложными клиентами. Мне нужна ваша помощь. Но не для себя.
Он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что‑то, похожее на тревогу — едва заметное, как тень на льду:
— Мой первый помощник, Торвин, после последнего боя замкнулся в себе. Отказывается говорить, почти не ест, сидит в каюте и смотрит в одну точку. Врачи говорят — психическая травма. Я не могу потерять лучшего тактика флота из‑за какой‑то… слабости.
Его голос дрогнул на последнем слове, выдавая истинные чувства — не презрение, а страх и беспомощность перед тем, что не мог решить приказами и силой.
Эля внимательно посмотрела на него, отметив, как напряглись его плечи под тканью комбинезона:
— Капитан, «слабость» — неверное слово. То, что пережил ваш помощник, могло сломить кого угодно. Но я готова ему помочь. Пусть он придёт завтра в десять по стандартному времени.
Вайран на мгновение замер, потом кивнул — на этот раз почти уважительно:
— Спасибо, доктор. Я сам его приведу.
Он развернулся, чтобы уйти, но на пороге остановился:
— Ваша молодость контрастирует с профессионализмом. Это… впечатляет.
И с этими словами он вышел, оставив после себя едва уловимый аромат чего‑то цитрусового и древесного — будто свежий ветер с палубы крейсера ворвался в кабинет и тут же исчез.
Эля опустилась на стул, пытаясь унять учащённое сердцебиение.
«Так, — подумала она, — кажется, моя скромная практика на станции становится всё интереснее. И опаснее».
Утро следующего дня выдалось беспокойным — словно галактика затаила дыхание перед бурей. Эля перепроверила все методики работы с посттравматическим расстройством, освежила в памяти техники эмпатического слушания и даже обратилась за советом к древнему шевелящемуся растению, хранителю межгалактических тайн.
— Просто будьте собой, — прошелестело растение, и его листья затрепетали, как паруса на ветру. — Ваша искренность — лучший инструмент, доктор. Помните: в глубинах чужой души светят те же звёзды, что и в вашей.
Ровно в десять дверь кабинета распахнулась с шипением пневматики, и на пороге возникли Вайран с Торвином — словно две статуи, высеченные из разных пород камня.
Помощник капитана выглядел совсем не так, как она ожидала. Никаких шрамов или следов ранений — только пугающая опустошённость во взгляде, будто чёрная дыра поглотила его эмоции. Высокий, поджарый, с сединой на висках и жёсткими чертами лица, он напоминал изваяние воина, вдруг потерявшего волю к жизни. Его глаза — тёмно-карие, почти чёрные — смотрели сквозь предметы, будто всё вокруг стало для него иллюзией, миражом на фоне мёртвых звёзд.
Вайран мягко подвёл его к стулу, словно боялся спугнуть хрупкое равновесие:
— Торвин, это доктор Эля. Она поможет.
Торвин не ответил. Он сел, уставившись в одну точку на стене, и замер, будто время для него остановилось.
Эля кивнула Вайрану:
— Капитан, возможно, будет лучше, если вы подождёте за дверью. Присутствие командира может стать якорем, не позволяющим ему всплыть из глубин прошлого.
Вайран на мгновение замер, словно сражался с невидимым противником, но потом коротко кивнул:
— Я буду рядом. Ни на микрон дальше.
Дверь закрылась с лёгким гудением, и они остались наедине.
Эля пододвинула стул ближе, стараясь не делать резких движений, словно приближалась к дикому зверю:
— Торвин, я понимаю, что вам сейчас тяжело говорить. Но я здесь не для того, чтобы судить или требовать отчётов. Я просто хочу стать маяком в этом мраке — показать путь к свету.
Он не отреагировал.
— Может быть, вы пока не готовы говорить словами, — продолжила она мягко, словно плела сеть из звуков и интонаций. — Тогда давайте попробуем иначе. Покажите мне, что вы чувствуете. Можете нарисовать, описать цвет, звук… что угодно. Это как передача координат — только для души.
Минуты текли, как космические годы. Эля не торопила, просто сидела рядом, давая ему время — словно ждала, пока распустится цветок на чужой планете. И вдруг он медленно поднял руку и указал на голографический проектор, будто направил оружие на собственную боль.
Она активировала режим рисования. Торвин встал, подошёл к экрану и начал выводить линии — сначала хаотичные, острые, как осколки астероида, потом — круги, спирали, снова острые углы. Через несколько минут перед ними возникла картина: тёмное пространство, в центре — вспышка света, а вокруг неё — тени с горящими глазами, словно демоны из древних легенд.