Страница 8 из 89
Она так разъярилась, что потрясала захлопнутой тетрадью так, будто сейчас запустит ему в голову. Неужто Мария — одержимая?.. Кто она такая, холера тебя побери?.. Ассасин, девица-барышня, блаженная?..
Вартислав честно попытался ее успокоить:
— Ты уверена, что живешь в восемнадцатом веке?..
— В двадцать первом, касатик, — издевательски ощерилась Мария. — В который мы и плывем, сейчас тебя в больничку, сразу вылечат. Ну, может, и не сразу — я не знаток…
— Лечить надо тебя — сейчас тысяча шестьсот пятый год…
— Две тысячи двадцать пятый! Мне надоело, абсурд весь этот… — она стиснула кулачки, выронив тетрадь, и зажмурилась, будто ребенок.
Тридцать три! Тогда она ведьма, а не блаженная. Блаженных ему видеть приходилось в Данциге, у тех лик…
— Дай посмотрю, что пишешь.
— Не прочтешь, — фыркнула Мария.
— А если?
— Тогда поцелую тебя, мальчик.
— Если ты из двадцать первого, то я старше тебя на пять веков, так что все равно ты младше, — склочно схватился за кожаную тетрадь. Потому что все это похоже на дурной сон.
Скривился от рывка больным плечом. Запамятовал! И не обратил внимания на стеклянную воду за борту вместо обычной ряби.
Кириллица⁈. Вот уж и действительно — поцелуя ему не видать, да и не больно хоте…
Грянул белый шквал.
Маша.
Маша была на грани. Еще торчок пытался ей доказать, что они в тысяча шестьсот пятом году. И зеленый бог, что тянул лямку… Да он точно в костер что-то подсыпал, Вартислав этот, которому двадцать семь!
Чтобы она проводила выходные с наркоманом и богом… Не бывает такого, это просто сон, только она никак не может проснуться, и тот оборачивается кошмаром.
Надоело, почему она вечно должна вывозить на хребте всякие странности⁈ Достали!
Вот и сорвало крышу. Кириллицу весь такой из себя «толмач» такого возраста да сто процентов бы не прочел, тем более в исполнении ее личных каракулей. Почему поцелуй и не пообещать. Все равно так и не встретилось никого, кому бы она захотела его подарить.
И Вартиславу — тем более. С такими «княжескими» наклонностями у него может быть все, что угодно, от СПИДа до Альцгеймера. Совершенно неподходящий материал для отца детей, которые являются вполне вероятным последствием поцелуя и вот этого всего безумства на Одре.
Хотелось брызнуть злыми слезами, всех уложить из автомата, а потом в кроватку.
Но никто не ожидал, что налетит ветер с колючим снегом словно бы со всех сторон, а сзади с моря вместо брызг от хвоста мифического Вядруса поднимется пятиметровая волна и полетит прямо на них.
Маша пискнула и накрыла голову руками.
— Ложись! — услышала она только громовой голос над собой, и даже не сумела определить, Вартиславу он принадлежит или Виадрусу, но толмач князя из семнадцатого века уже смел ее собой на дно деревянной лодки, накрывая теплом, тяжелым дыханием и плащом. И проорал почти в ухо, наверное, зеленому богу: — Держи нос по ветру, Виадрус!