Страница 9 из 89
Глава 5 Город вызывает далеко не смутные сомнения
Если ты видишь меня не намеренно
На земле между морем и берегом,
На дорожке из Скарборо к стерео —
Не говори и не спрашивай ничего.
Немного Нервно. Восхождение.
Вартислав.
Болтало знатно, как обычно и случается в белый шквал. Волны обливали спину льдом, и, коль бы не добротный плащ да твердая хватка, давно бы с трясогузкой скапустились в совершенную квашенку.
И — стоило признать — зелье, которым она его так нагло опоила, сделало свое дело. Потому как лихорадка определенно ослабла, иначе он не удержал бы и себя, и Марию меж переборок. В белый шквал все, что можно сделать — это свернуть такелаж в ватерлинию, переместить вес в центр судна и ни в коем случае не ложиться в дрейф.
А потом — ждать.
Безумие бури утихло быстро — то ли дело в боге, что умеючи резал волну и вывез их из залива стрелой, то ли… кто знает.
Если бог вообще не привиделся.
Вартислав осторожно приподнялся над бортом — проверить, что да как. В левом плече остро екнуло и потянуло, но не более того. Правый локоть выдержал нагрузку тела, а взор нежданно-негаданно обнаружил прямо над ними очертания родного белого замка на припорошенном снегом холме.
Вартислав даже моргнул: доплыли так скоро⁈
Но — увы — это все, что мог узнать Грифичев сын. Порт впереди вместо нескольки родовых коггов и залетных флейтов наводнили плоскодонки, мелкие и крупные парусники, нечто еще необъяснимо вонючее и… дымящее. Гомон, лязг, рыбная вонь и крики торговцев, черная копоть на железных трубах плавучих сооружений, ядовитый запах смолы в бешеном количестве, толкотня, мостки, доки, странно одетые люди, что снуют туда и сюда, совсем не стесняясь порывов ветра. Только кутаются в хлипкую одежку покрепче. Смахивающую на ту, что носит Мария. И да, и нет.
Даже зарябило в непривычных глазах.
Лодка качалась отчаянно — Одру ерошил настырно пронизывающий ветерок, разносящий крупные тяжелые хлопья снега, мгновенно чернеющие. Уголь?.. В кузницах Бреславля Вартиславу приходилось встречать этот необычный для Померании камень, и даже немного торговать им в Силезии. Товар ходовой в тамошних местах, но слишком маркий. Не им ли дымят, как смертью, трубы вон той огромной постройки, что застилает небо⁈. А мост, закованный в металл, вместо привычного деревянного?.. То самое место!
И тоже люди, люди, люди. Куда больше, чем положено замку с окраинами.
Девственно пустые за стеной замка холмы, где он баловался с дворовыми одногодками ребенком теперь покрывали осколки каменных сооружений, весьма похожих на бастионы, вроде Кронборгских. Да что там — старой замковой стены здесь и вовсе не было — напрасно он пытался разглядеть, только крепость и башни, и… Вдруг хлопком раздался полный белой пыли взрыв, и часть крепости обвалилась, и даже сюда донеслись, казалось, торжествующие крики внушительной горстки рабочих там, наверху.
А замок стоит над всем этим невозмутимо, хотя северную башню и охватывают леса. И даже там кто-то копошится деловито. И никакого движения на донжонах.
Такое невозможно, не так ли?.. Родной Штеттин, но… и не он одновременно.
Закряхтела и заворочалась на дне лодки Мария-трясогузка.
— Какой, ты говоришь, теперь век?.. — рассеянно уточнил Вартислав, пока сам появившейся мысли не доверяя.
Ведь не доверять собственному взору было бы и вовсе глупо. Иногда он честнее сознания.
— Двадцать первый.
Он подал ей руку — ассасинка сделалась совершенно бледно-зеленая, и дышит еле-еле. Дернул на себя, и девица, резко сев, с бульканьем схватилась за горло. А потом упала грудью на борт и выблевала то, что не удержалось внутри. Немного. Они, все же, не ели почти сутки.
— Пове… рил… таки? — прокашляла она прямо в Одру. — А я… говорила. Что это было… Варт?.. Я… думала, умрем…
Вартислав похлопал девицу по спине, как похлопал бы боевого товарища. После болтанки всякому перваку тяжело. Бывалым тоже не всяк раз сладко.
Привычное движение и привычная мысль слегка успокоили нарастающее смятение и усилившуюся боль в плече. Вартислав накрыл рану ладонью под плащом и дублетом, делясь теплом, вдохнул поглубже. Странные обстоятельства по-прежнему требовали внимания.
Бастионные валы по правую руку от замка снова сотряс взрыв, почти неслышный, и часть стены обвалилась, открывая израненный пласт замерзшей земли. Донеслись возмущенные крики — будто что-то пошло не так.
— Белый шквал.
Да все не так, если быть честным.
— Кошмар, — Мария все еще нависала над водой, будто выискивая чего. — А что Вядрус, снова ретировался?..
Верно — Вартислав уже и думать забыл про бога. Бог? Уголь? Железо и дым вместо дерева и воздуха, крепость?
Это не иначе, как ему померещилось. Все ее порошок, иначе быть не может!
— Что ты мне дала, Мария? Там, на острове? От того ли у меня теперь видения?
Презрительно хмыкнув, Мария отерла запястьем рот, плеснула в лицо водой, скривилась.
— Фу, забыла, что вода тут грязная и даже купаться запре… — и осеклась, поднимая взгляд. Закончила, переводя взгляд с уничтожаемых крепостных валов на черный порт, разинула рот. Моргнула, как доселе сделал он, даже глаза протерла все еще мокрой от Одры рукой. — Видения тут, по ходу, у меня… Это ты что-то в костер из своих любимых порошков всыпал, признавайся, Варт⁈
— Да какой я тебе Варт! Какие порошки! — стукнул кулаком Вартислав по борту лодки.
Порошки у нее были — все видели!
— А какие, что ты там куришь обычно?
— Я трубку курю!
— Вот и кури, а мне не втюхивай… Это же не двадцать первый век, вот совсем! Это… девятнадцатый какой-то, из фильма, — Мария ткнула пальцем в переполненную торговцами и покупателями набережную. — Причем дурного — я красивые люблю. С платьями.
Новый взрыв, и она наконец обратила внимание и на крепостные валы.
— Валы Храброго! — ахнула и зажала рот. — Там ведь террасы для гуляния были, крокусы цвели, кофе продавали в палатке… — А потом вцепилась в его плащ, и снег оседал на ее волосах и не таял, а в глазах и трясущихся пальцах — все отчаяние мира: — Что это за место, Варт⁈.
Он лишь ткнул пальцем в замок.
— Мой дом. Был им, по крайней мере.
Маша.