Страница 6 из 89
Напор девицы раздражал, удивлял, выбивал почву из-под ног. А может, дело было в том, что в голове и вправду горело, или что она так и не попыталась его убить.
И если нет, то зачем она здесь?..
— Грипекс, говорю, — Мария нетерпеливо покачала перед его лицом небольшим красным пакетом. — Вам лихорадку снять. Сама я не доплыву с плотом, даже если этот зеленый бог не наврал. Рубить лес в вашем состоянии вы не сможете, а я не умею. Да и топора нет.
Она сама потянулась к фляжке на его поясе. Деятельная какая! Вартислав хватко поймал запястье правой рукой и прищурил глаза:
— Отравить решила?
— Ага, а еще — зарезать вашим собственным ножичком. Вы ведь жить хотите? И домой?
«Домой». Вартислав усмехнулся.
— Меня там не ждут.
— А меня ждут. И вы мне поэтому нужны.
— И кто вас ждет, Мария? — усмехнулся ей в лицо, такое близкое сейчас.
Холера, и как девица додумалась срезать волосы по уши?.. И глаза такие не то болотно-зеленые, не то карие, как огнем отблеснет — бесовские, одно слово… Будто в кухоль с пивом глядишь.
— Работа ждет. Хорошо хоть, сегодня суббота.
— Да нет, намедни вторник, вы что-то путаете, Мария.
Или крепко приложились головой, хоть он и обработал рану, и та совсем неглубокой оказалась. Может быть, однако, свои тоже от вас избавились?
Она натянуто рассмеялась, так и не смогши вырвать руки из его богатырской хватки. Хотя честно по-прежнему пыталась, сжимая в кулаке свой пакетик.
— Двадцать девятое — это суббота. Я все просчитала. На работу мне в понедельник, как раз успею вернуться. А то вышлют из страны.
Точно приложилась головой.
— Наверное, это у вас в голове что-то спуталось, — заключила Мари.
— За пиратство кара — смертная казнь. И коль я отвезу вас к князю, а я отвезу… — он в доказательство потряс ее запястьем прямо перед смятенной рожей меж растрепанных коротких волос.
— Вы… вы пугаете меня, Вартислав, — пролепетала девица, продолжая храбриться. — Но… значит, вам тоже нужно в Щецин, верно?
— Штеттин.
Вартислав отпустил руку несуразного ассасина. Она явно кроме как отравить его, ничего не сможет. Но в голове и вправду мутится.
— Так у нас одинаковые цели! И я просто хочу лекарство дать вам, Варт, чтоб получше стало… И пойдем… плот строить. Если бог-ведро мне правда привиделся…
Странная она была. И фляжку таки умудрилась схватить, и туда уже сыпала свой порошок.
— Если боитесь, что отравлю — могу сделать глоток. Мне тоже не особо хорошо, признаюсь. Но больше парацетамола у меня только в сумке было, а она пропала, понимаете ли…
Вартислав, пытаясь не кряхтеть, выровнялся и завернулся в плащ поудобнее, чтобы не трясло так сильно. А все ж холоднее. Нет, только не лихорадка, от нее сгорают слишком быстро. Надо встать…
Мария собрала пальцами немного снега то тут, то там, затолкала во флягу, раздула огонь, безнадежно пачкаясь в сажу, подбросила дров, подвесила фляжку на рогатине над костром.
А его сворачивало в загогулину, холера, какая жуткая боль.
— Сейчас сменит снег свое агрегатное и выпьете… Эй, Варт, вы ж чего!
Не стоило шевелиться. Вот, он теперь со своего пенька свалился на бок.
— Не смей касаться моей рапиры… — прорычал, когда она ринулась отцеплять.
— Да нужна она мне! — рявкнула и ассасинка, которая словно и не ассасинка. — Вы тоже не нужны, но самой мне не уплыть, и вообще… — она хлюпнула носом. — Обопритесь-ка о ствол дерева, вот сюда… — потянула его в бок. — Ну что за дела, Машуля! Куда тебя занесло⁈.
— Пустое, — пробормотал Вартислав, и Мария махом влила ему в рот свое зелье.
Сладко-пряное. Кадык дернулся.
— Это вам пустое. А мне — нет. Нет, вы серьезно собираетесь отрубиться вот сейчас⁈ Что за хлюпики эти мужчины, когда дело доходит до…
Но Вартиславу замысловатая тирада трясогузки уже тонула во мгле сознания. Он, правда, успел подумать, как это очаровательно, что они друг с другом упорно на «вы», и никто не сдается первым. Редко с ним случалось такое, обычно выкал только он, бастард без будущего.