Страница 4 из 89
Варт стоял на коленях у дельно сложенного кострища — насколько Маша Ветрова, дитя большого города, могла судить — опирался на здоровую руку, и дул в самое сердце тлеющих углей. Выглядел он сейчас, вот это пусть и перевязанный, но полуобнаженный, будто немного бог. Маша не залипала на красивых парней, но залипала на красивые образы. И этот, в данный момент, был и вправду… в чем-то по-древнему прекрасен.
Но потом Варт неудачно перенес вес на раненную сторону и, охнув, припал на колено. Он тут тоже в несчастном положении, как ни крути. Кто этого не то бомжа, не то принца, не то наркомана порезал?.. Впрочем, вот и подтверждение неприглядной нарко-теории… Они вечно типы с разборками.
Варт попытался подняться, и у него не вышло сразу. Зато огонек искристо затрещал мелкими лучинами под парой увесистых дровин.
В конце концов, наркоманы тоже люди. Прости, мама.
— Дав-вайте, помогу, — протянула Маша руку, придерживая второю плащ. — Кто в-вас так?
Варт поднял на нее полный удивления взгляд, но руку принял. Ох, и тяжелый… Маша едва на него сама не свалилась. А как встал, так… ого-го, мамочки… Она ему в бинты и дышит. Такой если захочет что сделать, она…
А плечо красное сквозь перевязку…
— Я думал, вы? — неровно продышал Вартислав сверху.
Маша задрала в недоумении голову, чтобы встретиться с зелеными льдинками взгляда.
— Я⁈
— Вы же из пиратов?
Маша нервно рассмеялась, и отбойный молоток возобновил свою работу. Она охнула и обеими руками схватилась за затылок, словно так могла его остановить. Зажмурилась на секунду, медленно покачала головой.
— Вс-сегда хотела…
Он потянулся к поясу, вытащил из небольшой борсетки металлическую фляжку. Откупорил больной рукой, неловко, побледнев. И протянул.
— Вам надо согреться, Мария.
Надо — тут и спорить не о чем. Видимо, это можжевеловая настойка. Попросить его сделать глоток — вдруг опоить хочет? Но, возможно, он уже выпил. Немало. И ему будет нипочем, и эффект уже достигнут, и все проверки — детский лепет. И еще микробы, у него же наверняка СПИД или еще что похуже… Маша недоверчиво заглянула одним глазом внутрь.
— Там не отрава, — усмехнулся Варт. — Вы мне нужны, Мария.
— Д-да я уж-же поняла…
Что же делать — все так печально, а сил придумывать выход ну совсем…
— Самому плот мне не построить.
Плот⁈. Фляжка выскользнула бы из пальцев, если бы Маша так судорожно не впивалась ими в ее гравированный корпус.
Вартислав покопался в кармане, вытащил кружевной (привет крушению стеретипов!) платок, наклонил Машину руку с фляжкой и капнул пару капель на ткань, а после… приложил к ее ране на виске. Маша подобного жеста не ждала — там жутко защипало, она взвизгнула, отскочила. Не замахала руками только потому, что в них была фляжка, да и слишком высоко поднимать значило распахнуть плащ, а под ним только белье. Весьма легкомысленно с ее стороны.
— Спокойно, — сказал Варт вот именно что «спокойно», догнал одним шагом и повторил все манипуляции.
Маша зашипела, но на сей раз убегать не стала. Продезинфицировать рану было нужно, да и понятно теперь… что не отрава.
Он убрал платок, а в голове все еще свистели жестокие ветра революции. Маша стояла, боясь открыть глаза. Спаситель настырно ткнул ей в губы холодное горлышко.
— Давайте, Мария. Один глоток. Заболеете.
Один живительный глоток. Полный огня и можжевельника. Она хмыкнула, отирая запястьем губы, и открыла глаза. Прояснилось, совсем чуточку.
— А теперь вы, Вартислав.
— Я уже пил.
Но отказом это не было — потому что взял и выпил еще. И отдал.
— Поэтому вам не холодно?
Вместе с живительным теплом по крови понеслась игристая нотка безумства. Слишком быстро. А вкупе со всем пережитым… и так шатало не по-детски, что за дурында — пить в таком состоянии!
— Нет, не поэтому. Просто я закаленный.
Он тяжело доковылял до рогатин, установленных у костра — Маша только теперь их заметила — и стянул с одной из них рубаху. Проверил, попытался надеть, но повязка мешала. Вартислав закряхтел, натягивая через голову, тычась так и эдак.
Рубашка без пуговиц. Такая, что на голову надевается, и завязочки. Странно…
Она бездумно сделала еще глоточек. Как же теперь тепло и хорошо! И Варт не страшный совсем, а смешной.
А еще если подойти ближе к огню и присесть спиной в плаще к реке, вытянуть ноги, тут земля теплая…
— У вас кровь на бинтах, — сообщила Маша, салютуя фляжкой огню.
— Что предлагаете?
— Не знаю. Больницу? Если вы не в розыске, конечно. «Вартислав» — это ведь кличка, я угадала?
Мужчина не остался в долгу:
— А вас как пираты кличут?
— Да никак, — пожала Маша плечами. — А я столько раз мечтала их встретить! Блада, например, было бы неплохо. Или Джека Воробья. Вам нужна помощь?
Обернулась через плечо: бедняга, снова в черных мушках и размазанный — ох уж эти проблемы человеческого видения — все шелестел рубахой и скрипел зубами.
— Да. Построить плот.
Опять двадцать пять! Снова плот! Маша отвернулась к хрустящему огню и сунула туда очередное бревно, искры взлетели в серое небо.
А если пойдет снег?.. Будет красиво.
— Но зачем вам плот, Вартислав⁈.
— Чтобы плыть в Штеттин, — прошепелявил он название с абсолютным недоумением постановкой вопроса.
И вынырнул в поле ее зрения. Рубаху так и оставил на одном рукаве, по-кривому. Крякнул, увидев, что она в очередной раз приложилась к фляжке, и отобрал.
— А… дороги не подойдут, не?..
— Мы на острове, Мария. А дороги развезла оттепель. Вы выпили весь запас настойки!
Маша сделала извиняющийся жест. Остров так остров.
— Ну, не бухтите, Варт… Я заплачу… как доплывем на вашем плоту. Ягера вам куплю — хотите? Если меня правда на работу взяли, через месяц получу зарплату… Фабрика ж мне выправит копию договора… экземпляр… как думаете?..
И ее само собой свернуло в комочек прямо на земле, прямо у огня.