Страница 3 из 89
Глава 2 Вартислав обзаводится навязчивой мыслью
Когда ты строишь плот,
Женщины молча стоят в стороне.
Когда ты строишь плот,
Правители плохо спят по ночам.
М. Леонидов. Когда ты строишь плот.
Вартислав.
Со спасенной девицей Вартиславу стратегически повезло: с одной рукой с постройкой плота не сдюжить, а тут — две здоровые сами приплыли, что за удача. Плавника и валежника на острове достаточно, до замка тоже недалеко: растереть только утопленницу спиртовой настойкой, глоток внутрь и завернуть в плащ, чтоб согрелась. Иначе толку ноль. И голову осмотреть, кажется, у нее глубокая ссадина. А с утра подсобит ему и, если повезет, к следующей ночи уже будут в покоях. Даст ей кошель за труды.
Да и жизнь спас — еще бы немного, и захлебнулась бы насмерть. Так что справедливо все.
Одета утопленница была и вовсе странно: короткий легкий дублет из отдаленно напоминающего дубленую шкуру материала, штаны из синей парусины, а обувка — смех один, что туфли домашние, и размокли, как хлебный мякиш.
Может, пираты смотровому не померещились, и она с их когга? Там только такие заморские чудеса на померанских водах и водятся.
Хотя была бы пираткой, не лупила бы глазищи в таком ужасе неподдельном. И знала бы, что после ледяной воды первым делом — согреться надо. Но какую еще девицу занесет так далеко в лагуну?
— Снимайте одежу, — пришлось напомнить пиратке закон выживания.
Но та снова повела себя странно. Во взгляде промелькнули ярость, полнейшее смятение и обреченность, но она решительно отстранила его руку со своего дублета и, стараясь не стучать зубами, дружелюбно предложила:
— Может, сначала поговорим?..
Вартислав привык жить настороже и давно не удивлялся. Но вот в этот момент… оторопел.
— Поговорим?..
Девица кивнула. И ведь трясется, как осиновый лист, и обхватила себя руками — вот-вот окочурится. И весь страх свой… прячет. Подумал бы по выдержке, что знатная панна, да та визжала бы уже и в обморок падала, и одета была бы прилично, а не вот это… недоразумение. Из чего ее штаны и почему… такие узкие⁈
— Ага. Меня зовут Мария. А вас?
Еще и говорит так, будто на исповеди с грешником. Но Вартислав ответил, как заговоренный:
— Вартислав.
Волосы у нее короткие, взъерошенные. Если бы не некоторые… особенности тела, могла бы мальчишкой быть. Миловидным, стоит признать. Даже слишком
— Вартислав… Имя к-какое… Ник-когда не с-слышала.
Ну что за трясогузка. Тут не до светских бесед, скоро снегопад случится и похолодает, а она — как ни в чем ни бывало! Не слышала она! А родоначальника рода Грифичей как звали, если не Вартиславом? Насмешка одна.
Но если она помрет от переохлаждения, кто плот ему поможет строить?.. Тогда ждать пока рана заживет, а на то седмица уйдет, не меньше, если лихорадки не случится.
— Мария… давайте вас высушим?
— Ну… — она повела плечами и тихонько кашлянула. — А к-как вы думаете это с-сделать, Вартислав?
Непризнанный сын князя уже не помнил, когда смущался. Вот те нате, и удивился, и смутился, а все… девица блаженная. Нет, чтобы сделать, что говорят! Или хотя бы знать, что делать, раз уж слушать не хочет!
— Плащ у меня есть, Мария. Снимете одежу вашу… — едва не сказал «бесовскую», — у огня повесим ее сушиться, а вы в него завернетесь. И бреннвайн… осмелюсь предложить. Домашний, на можжевельнике настоянный.
— Можжевельник — эт-то хорошо, — задумчиво протянула незнакомка, величавшаяся Марией. — А у в-вас и ог-гонь есть, Вар-р-ртислав?
Грифичев бастард устало перевел дух.
— Сейчас подброшу дров, и будет, — и неловко пополз на холм, где догорал костер, пока он спасал эту Марию из объятий Одры.
Рана тянет, холера.
— В-вы в-ведь отвернетесь? — пискнула вслед несчастная.
Трясогузка. Вартислав фыркнул.
— Я уже отвернулся.
И швырнул ей подсохший на рогатине шерстяной плащ.
Маша.
Конечно, светить трусами всей Одре было не комильфо, но… плащ оказался почти сухой, такой уютный и теплый, пусть и пропахший дымом и рекой, ну почти что плед. И наркоман с явно выдуманным именем «Вартислав» все же, может, был и не так плох и опасен. Если у него там еще огонь…
Да и нет никого на подмерзших льдом берегах.
Джинсы слезли невнятным комком, и стылые ноги встретили взгляд гусиной кожей. Куртка и свитер полетели на траву. Маша подумала с секунду, и ботинки тоже сняла.
Что ж… наверно, этот наркоман Варти ее и вытащил из воды. И что… утащил куда-то в чащу… понятное дело, с определенными целями… В кузове какого-нибудь камаза или багажнике легковушки, никто и не в курсе…
В горле встал комок, трясучка от переохлаждения и нервная уже сделались неразличимы друг от друга, но под плащом Варта, несмотря на абсурд, было таки немножко уютнее, чем снаружи.
Если она не согреется, то и сбежать не сможет.
Может, она его заговорит?.. Начало уже неплохое, получилось ведь отвлечь от пуговиц! Бартек не зря подначивал, будто у нее суперсила «заговорить насмерть». Может, и обратно в город даже доставить уговорит…
Ох, Машуля, голова два уха. Говорила мама: «в машины к незнакомцам не садись и с арабами не разговаривай!». Она и не садилась, и не разговаривала… А все равно…
Да что же такое. Сделалось на миг себя так жалко, что пришлось щеки вытирать и под носом. И почувствовалось, что на виске болючая рана, и волосы влипли в спекшуюся кровь. Вот от чего стреляло в затылке…
Почудилось, будто за спиной всплеснуло что-то крупное. Маша стрелой обернулась, и едва не свалилась на хрусткий лед, но ничего не увидела, кроме расходящихся по воде кругов между ломаных белых кисточек камыша. И абсолютную серость, и никаких тебе огней, только изрезанные, безнадежно пустые берега Щецинского залива. Ни дороги, ни электропроводов…
Что-то вновь хлюпнуло, и берег под босой ногой словно ушел под воду болотцем. Ее сейчас утянет куда-нибудь…
Маша схватила в охапку мокрую одежду и взлетела на холм к Варту, отчаянно поскальзываясь. Он пусть и странный, но… человеческий. Заговорит. Непременно. Это ж ее суперсила! И выберется в том самом кузове, в котором он ее сюда привез.