Страница 24 из 89
Глава 11 Серьезные люди фланерством не занимаются
And you singing a song thinking this is the life,
And you wake up in the morning and your head is twice a size
Where you go
(и ты поешь, думая, что это и есть жизнь,
просыпаешься, а голова идет кругом:
куда ты пойдешь, куда ты пойдешь, где ляжешь спать, когда настанет вечер?)
Amy McDonald. This is the life
Вартислав.
И на мысль не пришло отказаться от прогулки. Коли век угля и металла уж должен сделаться их с «сестрой» домом, нет лучшей стратегии, кроме как отправиться в самое пекло. Вартислав не мог себе представить, что творится там, где шатаются фланеры. И станет ли он одним из них, когда пойдет поглазеть, как живется тем, кто читает газеты?..
Но Мария собиралась так целеустремленно — натянув смехотворно тоненькое пальто с мехом, которое придарил ей хлюпик Фриц. Застегнулась на все пуговицы, крутится перед зеркалом. Довольная. Красивая. И совершенно бестолковая.
— Накидку сверху надень, — буркнул Вартислав. — Задубнешь.
Присмотрел на вешалке, ту самую, из подземелья. Никак фрау Фрунзе хозяйственно выстирала — уже не пахнет. Встряхнул, кинул на плечи.
— Эй! — вскричала Мари, попытавшись сбросить полезный предмет одежды, так что пришлось придержать, и завязать под подбородком завязки. — Некрасиво!
— Зато тепло.
Вартислав поискал свой дублет. Но того на вешалке не нашлось.
— Милок, — отозвалась зоркая фрау Фрунзе. — Там… дыра была. От ножа…
И смотрит так на него — а вдруг пояснит, кто его и как?
— Свои предали, — скупо ответил. — А плащ?
— Дивный твой плащ… Херр Краузе забрали.
Херр Краузе, легок на помине, спускался по лестнице, упихивая сумку бумагами.
— Чего вы там болтаете? — поинтересовалась Мари. — Я ж не понимаю ничего, толмач. Переведи.
А пусть себе додумывает. Вартислав сделал шаг к ступеням и преградил инженеру шаг. Тот едва на него не натолкнулся. Чутка отшатнулся, моргнул, поправил очки.
— Барт? — поднял брови.
Вот кто фланер, наверняка. Без дела шататься готов да печеные яблоки на палочке Марии покупать и лавки, голову задуривать.
— Фридрих, — в тон ему ответил, что знал, кто чего стоит, — где моя одежда?
Даже штаны в шкафу откопал другие. Застежки дивные, но крой удобный. А вот рубаха Краузе ему не подошла, пришлось сорочку спальную заправлять.
— Барт, — не смутился интеллигент, — в такой нельзя по улице расхаживать. Вы и так… странно появились. Мне стоило немалых трудов замять вопрос вашего появления. Понимаешь?
— Не понимаю. Что тебе не нравится?
Мари влезла между ними, тревожно хмуря брови.
— Эй, что ты творишь, Варт? On vas obizhaet, Fritz?..
Пора браться за русский. Он подумывал и прежде, потому как в Балту и Россия совалась: Новгород, Псков. С рожью, пенькой, мехами, смолой. Да все редко, все далеко. Зато обманывали бы русичи меньше, коли бы их понимал.
— Vse harasho, — отстранил трясогузку, не спуская взгляда с немецкого интеллигента.
— Mariya Aleksandrovna, ne izvolte volnovatsa. Барт, вам стоит учить язык ваших предков.
— Не представляете, как часто подумываю об этом. После встречи с сестрой. Каковы ваши намерения в отношении нее?
— Самые серьезные.
— Не думайте, что вам придется просто, Краузе. Так что предложите мне надеть, раз моего мне не оставили? Попрошу отдать только брошь с плаща.
— Брошь? — удивился Фриц, с каменным выражением лица выдержав все прочее. — Но при вас не было броши.
Родовая брошь! Вартислав схватил хлюпика за грудки.
— Варт! — пискнула трясогузка, вцепилась ему в руки. — Не твори глупостей!
— Твой жених — вор, — процедил Варт ей по-польски. А потом Краузе по-немецки: — Это была единственная память о моей семье.
— Но Мария Александровна говорила, вы не знали своих родителей?
Варт скрипнул зубами. Насочиняла трясогузка, и нельзя слова поперек…
— Тех, кто меня вырастил. Тебе не понять.
В угоду трясогузке отпустил многострадальный воротник совсем не испугавшегося интеллигента.
— Правда не было броши, сожалею, — миролюбиво сказал Краузе. — Моя одежда будет вам маловата… Хорошо, дам вам охотничий свитер — он будет побольше, должен налезть. И надевайте свой плащ, сейчас принесу. Мороз ударил. Mariya Aleksandrovna, ne volnuytes, vse horosho.
— Da, vse harasho, — буркнул и Варт.
Только жалко броши.
— Сейчас принесу, — поспешил Краузе наверх.
Вартислав, насупившись и сжимая-разжимая кулаки, отошел от ступеней. Фрау Фрунзе укоризненно покачала головой. А вот Мари пускала из глаз в него молнии, хмыкнула, задрала нос и отвернулась.
— Он принесет мне свитер. И плащ, — пояснил Варт.
— Чего ты развел сцену на сей раз?
На сей раз⁈. Можно подумать, он в этом хорош. Сцены и истерики — Мариина прерогатива.
— Брошь пропала. Родовая.
— И ты думал, что Фриц… — ткнула Мари его в здоровое плечо, а потом ойкнула: — Постой… с грифоном такая?
— Ну да! Ты видела?..
— Кажется, она в казематах выпала…
— Что значит в казематах выпала⁈.
Вмешалась на сей раз фрау Фрунзе, взяла его мягко за локоть, с недюжинной силой дернула прочь от Марии, к столу.
— Может, мятки выпьешь, милок? Успокоит тебя.
Вартислав крякнул. Чтоб их, всех этих женщин проницательных…
— Спасибо, но мы уходим.
Краузе швырнул ему плащ и свитер еще с верха лестницы.
— Фрау Фрунзе, отведу наших гостей смотреть лавку.
Как это безобразие надевается?.. Варт покрутил странную шерстяную вещь так и эдак. Мари подтолкнула в бок, показала… в дыру просунуть голову. Ему бы и на мысль не пришло!..
— Ах, милые мои, ни пуха вам, ни пера! А ты, Барт, не хулигань! А то девушки любить не будут.
— Прости, — прошептала Мари, блестя обеспокоенными глазами. — Это я виновата. Расстегивала, когда ты упал, и не подумала… Я поищу…
— Ладно, — великодушно похлопал Варт ее по плечу, не глядя, — не страшно. Пойдем… смотреть твой Штеттин.
Запахнул плащ поверх этой чумной одежи, пальцы привычно потянулись застегнуть… и наткнулись на пустоту. Эх.
Маша.