Страница 23 из 89
Еще бы. Она вещала ему что-то про Париж и свой век и интернеты, а сама все больше клевала носом, и в конце концов он ее пересадил на кровать, а сам сел на стул, пошел искать штаны и прочую одежу. Ать — а трясогузка уже натянула на себя одеяло, забралась с ногами и уснула.
Фрау Фрунзе порассказала ему, как самозабвенно Мари ухаживала за ним. Хелен такое бы в голову не пришло. Да и он к ней не пришел бы такой.
И теперь этот поцелуй в щеку… Варт снова тронул ладонью то-самое место.
Мари, прихлебывающая горячий чай из кружки, заметила и насмешливо погрозила пальцем:
— Мы договорились, братишка.
Вообще-то, договора не было. Она требовала, но он согласия не выразил.
— Да, твой жених хорошо постарался, — нырнул Вартислав в бумаги с кучей малой незнакомых терминов.
Мари показала ему язык. А после переключилась на охмурение и так уже расплывшегося инженера:
— Fritz, a chto, mozhno uzhe segodnia posmotret lavku?
После утвердительного ответа воскликнула, обращаясь уже к Вартиславу по-польски:
— Варт, уже можно пойти посмотреть, можешь себе представить? Прям щас!
— Ты не блаженная? — выдвинул Варт скорее из вредности свое давнишнее предположение.
— Очень блаженная. Прям совсем глюки от того, какая glucklich, — разулыбалась Мари. — Govoriu, Fritz, ya takaya dovolnaya! Spasibo vam.
Фриц хлебал суп и только поддакивал да замакивал хлебушек.
Он с ней с ума сойдет. Лавка?.. И она принимает такой подарок от этого слюнтяя, что и меч, наверняка, не подымет?.. А целует его — Вартислава?.. Нет слов.
Фрау Фрунзе ему подмигнула и подлила отвару.
— Значит, истерик сегодня не планируешь?
Мари рассмеялась заливисто.
— Я их вообще никогда не планирую. Но сегодня нет, не должно… Хотя, Варт, ох, такие состояния, когда меня несет, опасные, признаю.
Как великолепно легкомысленно рукой махнула.
— Особенно для кое-кого, кто влюблен в тебя.
— Влюблен?.. — возмутилась трясогузка. — Не преувеличивай! Он просто добрый человек. В отличие от некоторых.
Варт так и поперхнулся пряником. Он, вообще-то, ее несколько раз от смерти спас и все слезы вынес, и он — не добрый⁈. Да он сам не ожидал, какой добрый!
Пальцы сами собрали крошки одну за другой, раздраженно скатывая в комок.
— Для меня опасны — иногда я подозреваю, не биполярное ли это расстройство, — понизила Мари голос. — Ладно, мы пойдем, пока еще светло, — Фриц как раз вытирал мякишем опустевшую тарелку. — Хочешь с нами?.. Я еще по Штеттину не гуляла, только когда тебя несли, но разве ж это гулянье — сама не своя была… А это, вроде, улица, где мне жить доводилось, пусть и недолго… Тут на углу через лет десять кино откроют. И оно прям до моих дней доживет — представь? Самое старое из непрерывно действующих в Европе. Можем посмотреть. Ах, ты ж не знаешь, что такое кино…
Что за вопрос. Он ее с этим хмырем вообще одну отпускать не собирается. Он не просто обручаться полезет, и будет прав. А у трясогузки ни капли здравого смысла. Расстройство. Вот единственное верное слово в ее устах.