Страница 20 из 89
— Краузе только помогает. Один из младших инженеров, и он больше по взрыву фортификаций…
Мари вдруг поджала губы и выдала обиженное:
— А вообще, мог бы и поинтересоваться, как я в эти дни без тебя! А он сказки про Париж требует…
Ох, она ведь уже несколько раз это говорила, а он все про свое…
Маша.
Вартислав Грифич — не просто заноза и эгоист, но еще и совершенный нарцисс. Вот что он себе возомнил, будто, раз она за него переживает, то и целовать можно⁈. Он, вообще, кириллицу не умеет, а они договорились тогда, так что нечего!
А еще он младше и дурак с рапирой наперевес. Одну ее бросил. Не по собственной воле, конечно, но злиться это на него не мешает! И даже не спросил, тяжело ли было! Про Париж ему рассказывай, будто это главное самое!
Краузе, конечно, просто находка. Поверил всему, что она рассказала — даже стыдно. Но выбора у нее особого не было. Скажи она правду, он бы решил, что Маша сумасшедшая и отправил бы в дом… как они их тут называли. Не терпимости, а иначе как-то, но они уже сто процентов существовали. И переживал бы при этом, и ответственность чувствовал, хотя какая его вина в том, что их бог-ведро так вот кинул?..
Это с Вартом можно поцапаться, и ничего никому за то не будет. А Фрица жалко. Он добрый и мягкий и умный, он такого не выдержит, и жаль его потерять. Варта тоже терять было страшно, но Варт теряться и сам не станет.
Он — вон — и уколы морфия пережил в здравом уме и памяти, хотя она умоляла доктора уменьшить дозу, а то побочки те еще, контролировала каждый укол и перевязку, несмотря на гадости гноя и открытого мяса… Врала, что это в России открыли. Благо, Краузе при том не было — его вызвал бургомистр по поводу казематных штук. И доктор был уступчив и сносно говорил по-польски.
Но это не отменяет факта, как ей страшно было совсем одной остаться, как жалела, что желала ему заржаветь…
И что опять желает.
— Прости, Мари, — просто сказал Вартислав и дотянулся до ее руки на коленях, легонько пожал. — Я был не прав.
Маша так и разинула рот. Вот уж чего не ожидала, так не ожидала. А Варт продолжил без всяких издевательств:
— Ты сказала, что открываешь лавку?
— Я… да… просто я должна была работать на шоколадной фабрике… там, у себя. Вот и подумала… Ляпнула, а Краузе воодушевился и предложил, говорит, дело прибыльное и много есть пустых домов у набережной, где попробовать можно… Но мне страшно очень… Где я товар доставать буду? И реклама, и документы, и все…
Она с недоумением смотрела на свою ладонь в его. И вроде надо забрать, чтоб мальчик ничего не надумал лишнего — ведь какая любовь с тем, что младше, да и еще гол как сокол — а вроде совсем не хотелось, он словно силу какую в нее вливал этим пожатием.
Говорила всякую бессвязную чепуху, и становилось легче.
И кто тут эгоист тогда. Со вздохом Маша вытянула пальцы, потихоньку, один за другим. А Варт возьми да скажи:
— Положись на лучшего в Померании купца, Мари.
И ткнул себя в грудь.
— Будет у тебя шоколад.