Страница 40 из 48
ГЛАВА 23. Обычные дела
После суда время потекло иначе. Я просыпалась, долго лежала, глядя в щели между досками потолка, и не понимала, куда себя деть. Привыкла постоянно куда-то бежать, что-то искать, с кем-то спорить. А теперь нужно было просто варить кашу и разбирать почту, которую приносили соседи.
Милана уходила в библиотеку рано утром. Она вставала тихо, стараясь меня не разбудить, но я всё равно слышала, как она возится в сенях, натягивает сапоги. Елена тоже куда-то пропадала — говорила, что хочет повидаться с родственниками, которые жили в городе. Я оставалась одна с Серафимой.
— Долго ты ещё будешь киснуть? — спросила она, появляясь из стены.
— Не кисну.
— Сидишь на крыльце, смотришь на реку, вздыхаешь. Это называется «кисну».
— Думаю.
— О чём?
— О том, что надо жить дальше.
— Дельная мысль. И когда ты планируешь к ней перейти?
Я не ответила. Серафима покачала головой и исчезла. Слышно было, как она гремит посудой на кухне — призрак, который взялся за хозяйство, выглядел забавно.
---
Через три дня появился первый клиент.
Я сидела на крыльце, пила уже остывший чай, когда заметила фигуру у калитки. Женщина лет шестидесяти, в тёмном пальто, в платке. Она стояла, переминаясь с ноги на ногу, и разглядывала вывеску, которую мы с Айваром когда-то повесили.
— Вам помочь? — спросила я, подходя к калитке.
— Вы та самая некромантка? — голос у неё был тихий, дрожащий.
— Та самая. Заходите.
Женщина не пошла, осталась на месте.
— Я лучше здесь. Вы уж извините.
— Как хотите.
Она помолчала, потом выдохнула:
— Муж у меня умер. Год назад. Работал в порту, сердце не выдержало. Я сначала не верила, думала, он просто задержался. А потом пришли с работы, сказали… — она махнула рукой. — Похоронила. А он не уходит.
— В каком смысле?
— Стоит в углу спальни. По ночам. Я сначала боялась, свечку ставила. Потом привыкла. А теперь он молчит. Раньше хоть вздыхал, а теперь стоит и молчит. Я не знаю, чего он хочет.
— Позовите его.
— Он не отзывается.
Я закрыла глаза. Сначала тишина, только ветер в ветках акации. Потом я почувствовала холод — не сильный, тот, который бывает, когда рядом призрак.
Он стоял в углу двора, у забора. Мужчина в старой промасленной куртке, с седыми усами. Небритый. Смотрел на жену так, будто хотел что-то сказать, но не мог.
— Он здесь, — сказала я, открывая глаза.
— Что ему нужно?
— Он хочет, чтобы вы перестали плакать. Устал смотреть на ваши слёзы.
— А сам?
— Сам не знает, как уйти. Боится, что вы будете его ждать.
— Я жду, — прошептала женщина. — А как иначе?
Я подошла к призраку.
— Ты слышал. Она тебя не держит. Ты сам держишь себя.
Он покачал головой.
— Не знаю, как уходят.
— Просто поверь, что можешь. И иди.
Он посмотрел на жену, на меня, потом начал бледнеть, становиться прозрачным. Женщина заплакала, но не громко, тихо, чтобы он не слышал.
— Скажи ей, — прошептал он, — что я люблю её.
— Скажу.
Призрак исчез.
— Он ушёл? — спросила женщина.
— Ушёл. Просил передать, что любит вас.
Она вытерла слёзы краем платка и молча кивнула. Я постояла с ней, потом она развернулась и побрела прочь, не оглядываясь.
Я смотрела ей вслед и думала о том, что смерть — это не всегда страшно. Иногда это просто грустно и нелепо.
---
Вечером заявился Айвар. Он пришёл без звонка, как к себе домой, и сразу прошёл на кухню.
— Ты что, чай пить будешь? — спросила я.
— Буду.
Я поставила чайник, достала кружки.
— Как дела? — спросил он.
— Был клиент. Призрак мужа.
— Помогла?
— Конечно.
— Ну и отлично.
Он помолчал, потом добавил:
— Милана сказала, что её взяли на испытательный срок. Рада?
— Рада.
— А сама ты как?
— Нормально.
— Врёшь.
— Немного.
Он взял меня за руку — не театрально, а просто, будто это было само собой разумеющимся.
— Я хочу кое-что предложить, — сказал он.
— Что?
— Переезжай ко мне.
Я не удивилась. Я ждала этого разговора.
— У тебя здесь морг, работа. Но у меня есть свободная комната. Мы будем видеться чаще.
— А если я захочу побыть одна?
— Тогда оставайся здесь. Или просто запри соседнюю дверь в моей квартире.
Я усмехнулась.
— Ты всё продумал.
— Стараюсь.
Мы сидели на кухне, и я думала о том, что он прав: вместе жить проще. Но привычка к одиночеству не отпускала.
— Я подумаю, — сказала я.
— Думай. Но не слишком долго.
---
Ночью я лежала, смотрела в темноту, слушала, как за стеной шуршит Серафима. Призраки, кажется, никогда не спят.
— Слышишь меня? — позвала я.
— Слышу, — донеслось из стены.
— Айвар предложил переехать.
— И что ты решила?
— Не знаю.
— А чего тут знать? Хочешь — переезжай, не хочешь — оставайся. Я с тобой и там, и здесь.
— Ты можешь ходить везде?
— Могу. Я призрак.
— А в чужую квартиру?
— В любую.
Я усмехнулась.
— Тогда, наверное, перееду.
— Ну и правильно. А то сидишь тут, киснешь.
— Я не кисну.
— Киснешь.
Я закрыла глаза. Завтра нужно будет сказать Айвару. И подумать, что брать с собой. И как быть с моргом. Но это всё завтра.
–––