Страница 48 из 48
ГЛАВА 28. Эпилог
Свадьба была назначена на конец лета, когда в Эринбурге ещё было тепло, но листья уже начинали желтеть. Я стояла перед зеркалом в маленькой комнатке при часовне, смотрела на своё отражение и не узнавала себя. Платье было простым, белым, без кружев, с длинным рукавом, который скрывал шрам на плече. Волосы, распущенные, падали на плечи рыжими волнами. Я почти не пользовалась косметикой — только чуть-чуть подвела глаза и нанесла лёгкие румяна.
— Ты готова? — спросила Милана, заходя в комнату. На ней было светло-зелёное платье, в волосах — живые цветы, и она улыбалась так, будто это её собственный праздник.
— Почти, — ответила я, поправляя фату. — Волнуюсь.
— Это нормально. Ты выходишь за того, кого любишь. Всё будет хорошо.
Я обняла её.
— Спасибо, что ты рядом.
— Я всегда буду рядом. Ты — моя сестра.
Мы постояли молча, и я чувствовала, как тепло разливается внутри. Милана была рядом. Живая. Свободная. Это было главным подарком, который я получила в этой жизни.
В дверь постучали. Ветрова.
— Пора, — сказала она, заглядывая в комнату. — Жених уже у алтаря. И если ты не выйдешь, он, кажется, собирается начать церемонию без тебя.
Я рассмеялась, взяла букет и вышла.
---
Часовня была маленькой, каменной, с высокими окнами, через которые лился золотой солнечный свет. Внутри горели свечи, пахло ладаном и воском. Скамьи были почти пусты — только Ветрова, Матвей, Милана, пара старых друзей Айвара из сыска. И, конечно, Серафима.
Она висела под потолком, как призрачная люстра, и улыбалась так широко, как только могут улыбаться призраки. Призраки вообще не умеют улыбаться, но Серафима умела.
Айвар стоял у алтаря. На нём был тёмный костюм, белая рубашка, и он выглядел так, будто только что вернулся с поля боя — серьёзный, собранный, но в глазах было столько тепла, что у меня перехватило дыхание.
Когда я подошла к нему, он взял меня за руки.
— Ты красивая, — сказал он.
— Ты тоже.
— Я серьёзно.
— Я тоже. Ты самый красивый мужчина, которого я видела.
— Ты видела много мужчин?
— Достаточно, чтобы знать, что ты — лучший.
Он усмехнулся. Священник начал читать молитву. Я не слушала его — я смотрела на Айвара и думала о том, как мы дошли до этого момента. Как он ворвался в мою жизнь посреди ночи, как мы сражались, как я боялась, что потеряю его. И вот он стоял рядом, живой, настоящий, мой.
Когда священник сказал: «Можете поцеловать невесту», Айвар наклонился ко мне.
— Я люблю тебя, — прошептал он.
— Я тоже, — ответила я.
Мы поцеловались. Серафима зарыдала — громко, призрачно, так, что свечи замигали.
— Серафима, — сказала я, когда мы отстранились. — Ты плачешь.
— Я не плачу. Это ветер.
— Внутри часовни нет ветра.
— Значит, я плачу. Но я этого не говорила.
Мы засмеялись. Милана плакала от счастья. Ветрова улыбалась. Матвей хлопал Айвара по плечу.
— Поздравляю, — сказал он. — Ты взял в жёны самую упрямую женщину в империи.
— Я знаю, — ответил Айвар. — Поэтому я её и люблю.
Мы вышли из часовни. Солнце светило ярко, и я чувствовала, что всё правильно.
---
Торжество проходило в небольшом зале на набережной, с видом на Костёрку. Мы не хотели пышного банкета — только близкие, только те, кто действительно был рядом в самые трудные моменты. Стол был накрыт белой скатертью, в центре стояли цветы, горели свечи. Ветрова и Матвей принесли вино, Милана — пироги, которые она испекла сама (и, к моему удивлению, они были съедобными). Серафима витала под потолком, вдыхала ароматы и комментировала каждое блюдо.
— Пироги с мясом — это хорошо, — сказала она. — Но пироги с яблоками — это лучше.
— Серафима, ты призрак, — напомнила я. — Ты не ешь.
— Я могу нюхать. И иметь мнение.
— Тогда имей его молча.
— Не могу. Это моё призрачное право.
Мы рассмеялись. За столом было шумно и весело. Милана рассказывала о своей работе в библиотеке, о том, как однажды к ним пришёл читатель, который требовал книгу, написанную призраком. Ветрова делилась последними новостями из сыска, а Матвей шутил, что без нас им стало скучно.
— Мы всё равно вернёмся, — сказал Айвар. — Не надолго, но вернёмся.
— Ты же обещал мне медовый месяц, — напомнила я.
— Я обещал тебе всё. И я сдержу слово.
Вечером, когда гости разошлись, мы остались вдвоём. Мы стояли на балконе, смотрели на реку. Зажигались огни Эринбурга, и я чувствовала, как мир вокруг нас затихает.
— Айвар, — сказала я.
— М?
— У меня есть кое-что для тебя.
Я достала из кармана маленький тест, который держала при себе весь день. Протянула ему.
Он посмотрел, потом поднял на меня глаза. В них было удивление, потом радость, потом что-то, что я не могла назвать.
— Ты серьёзно? — спросил он.
— Серьёзно. Сегодня утром я узнала. Я хотела сказать тебе на свадьбе.
Он обнял меня, притянул к себе.
— Мы будем родителями, — сказал он.
— Будем.
Мы стояли, обнявшись, глядя на звёзды. За спиной слышались голоса наших друзей, смех Миланы, ворчание Серафимы. Всё было хорошо. Всё было правильно.
И это был не конец — это было начало.
КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ